Артигас - Хесуальдо

Испания владела монопольным правом торговли в своих колониях, и только она могла ввозить сюда товары, причем по ценам, произвольно ею назначаемым. В конце XVIII века, когда промышленность Испании находилась в полнейшем упадке, она не могла снабжать колонии необходимыми им продуктами. Не в состоянии она была также и приобретать то, что здесь производили. Кризис торговли привел к тому, что местные власти не только терпели, но даже способствовали тайному ввозу и вывозу различных товаров. Это было неизбежно: речь шла о том, чтобы просто не умереть с голоду.

Контрабандисты прибывали из северных районов, граничивших с Бразилией, и достигали берегов Карраско, где они имели свои тайные пристанища. Они делали рейсы в обоих направлениях. С севера они привозили табак, сахар, спиртные напитки, ткани, а нередко и живой товар — рабов. А на обратном пути они забирали шкуры, сало, солонину. История колониальных времен полна романтических историй, связанных с контрабандистами. Это как бы оборотная сторона официальной истории колониальной эпохи, причем гораздо более реальная.

Но самой характерной фигурой этого своеобразного мира пампы был гаучо. Гаучо — это бродячие пастухи, не имеющие крова, парии общества; здесь были и освобожденные или беглые негры-рабы, занимавшиеся разбоем, в том числе и женщины; беглые арестанты, бежавшие из городов и собиравшиеся здесь в шайки; индейцы, искавшие пропитания. Из этого пестрого населения постепенно складывался тот человеческий тип, который получил название гаучо. Это слово стало синонимом свободного жителя степей: ловкого наездника, отважного и неустрашимого, не имеющего никаких навыков цивилизации, но способного на большие чувства, человека, не привыкшего к труду и удовлетворяющегося тем немногим, что ему дает природа, неистощимо изобретательного в способах находить себе средства к существованию. Но самое замечательное качество гаучо — это врожденное глубокое свободолюбие и непримиримый индивидуализм.

Артигас не только знал эту среду, он сам жил этой жизнью. Его увлекали похождения гаучо, впрочем, так же как и празднества, которые давались в городском совете или в форте Монтевидео. Он с удовольствием поддерживал отношения с образованной молодежью, а также со священниками — друзьями дома. В то время многие из францисканцев отлично знали труды французских энциклопедистов и знакомили детей богатых креолов с новыми идеями. Можно предположить, что Артигас знал произведения такого рода — ведь многие из его политических концепций, которые он выскажет в дальнейшем, имеют именно такие истоки. И все же в то время Артигаса более всего притягивала крестьянская жизнь. Навыки и образ жизни гаучо он освоил прекрасно.

Артигас стал правой рукой отца. Сельский труд способствовал его возмужанию, и уже в восемнадцать лет он был признанным главой своего круга. Он был худощав, но крепкого сложения, среднего роста, слегка сутулый, со спокойными движениями; нервозность не была ему присуща. Он был одарен теми же способностями, что и гаучо: прекрасно владел лассо и ножом, а также играл на гитаре и гармонии. Лицо у него было белое, загорелое, но не сожженное солнцем, лоб широкий, с намечавшимися залысинами; негустые, каштанового цвета, гладкие волосы. Глаза были светлые, неопределенного цвета. Отмечали, что он никогда не смотрел в упор на собеседника.

Его одежда и привычки были такими, как это было принято среди гаучо. Он был сдержан в выражении своих чувств и скрытен. Хотя Артигас часто бывал на танцах, где заслужил славу сердцееда, он чаще всего был серьезен. Когда же речь шла о деле, которым он руководил, он был очень четок и быстр в решении сложных проблем. Он всегда находил остроумный и оригинальный выход из опасных ситуаций, как, например, тогда, когда он во время похода против португальских налетчиков проснулся рядом с лежащим ягуаром. Как и все гаучо, Артигас блестяще и умело вел себя в стычках и при укрощении животных, смело и отчаянно выходил из сложных положений, знал толк в играх и выпивке. Он был хорошим товарищем, знал каждого из тех, кто вместе с ним участвовал в походах, сочувствовал и помогал им, если с кем-нибудь из них случалась беда. Никто лучше его не знал, как трудна походная жизнь гаучо.

Когда же ему приходилось бывать в официальной обстановке, в городском обществе, он одевался тщательно, по этикету: сапоги из тонкой кожи, брюки из дорогой ткани, рубашка из шерстяной шотландки, зимняя бурка, изредка пончо, широкое сомбреро лучшего качества. К большим звенящим шпорам добавлял еще обычные, а к большому острому ножу, вызывающе висевшему на поясе (это было в моде у сельских жителей), еще и обычный нож, который он держал в сбруе.

К тому времени, когда юноша обычно начинает только приучаться к самостоятельной жизни, Артигас уже был созревшим человеком. Он стал таким благодаря упорному труду, когда он вместе со своими родственниками руководил большими отрядами пеонов или участвовал в скотобойном промысле. Пройдя суровый опыт жизни в степи, он решает покинуть отчий дом и начать самостоятельную жизнь.

Юный Артигас обретает независимость

Надо было обладать недюжинными способностями, чтобы возглавлять какое-либо серьезное предприятие в этих диких степных районах. Артигас такими способностями обладал. Первое, чем он занялся, был промысел скотобоев-чангадоров, а затем гуртовщика. Вскоре он занялся продажей крупного рогатого скота и лошадей на границе с Бразилией. Оттуда он воз вращался с португальскими товарами, которые были необходимы в хозяйстве как его собственной семьи и семей его друзей, так и других его земляков. Артигас со своим трезвым и дальновидным взглядом на жизнь ясно понимал, в каком трудном положении находилась тогда торговля.

В течение нескольких лет Пепе Артигас исходил и изъездил страну вдоль и поперек, собирая для продажи и перевозя к границе скот и все, чем была богата родная земля. Таким образом он не только обеспечивал собственное благосостояние, но и помогал снабжать товарами свою страну и этим поддерживал борьбу креолов против монополистической политики метрополии. Именно тогда он стал задумываться над сложными социальными проблемами, мучившими его родину.

Своими смелыми походами во главе отрядов пеонов, своими ловкими маневрами, ставившими в тупик его преследователей, Артигас приобрел почти легендарную славу среди соотечественников. В этих отважных авантюрах проявились его упорство, храбрость и другие качества, свидетельствовавшие о необыкновенной силе его личности. Он становится еще более сдержанным в поведении, никогда не позволяет себе кричать. Вообще он обычно говорил мало, но его приказы были точны и не допускали возражений.