Розовый дельфин (сборник) - Роман Коробенков

Недолго я отдохнул, переведя дыхание и собравшись с мыслями. Раздразненная психика рисовала тощие оскаленные силуэты, ползущие ко мне, но пистолет, взлетая в ладони, так и не обнаружил ни одного дерзкого зверя слишком близко. Псы затихли, сбившись в тысячеглазое чудовище в нескольких десятках метров от меня.

Спустя короткое время, стараясь вжаться как можно глубже в землю, я пополз вокруг колоссального пламени, от которого в минуту превратились в пепел скромные ткани на моем теле.

После энного количества усилий с другой стороны оранжевой ярости мне привиделась Алиса. Она сидела на раскаленной земле в позе лотоса, пристально глядя во всеядный костер, в глазах ее дрожали темнота, алые брызги и слезы, а волосы демонически развевались, горя на кончиках тревожными искорками. Пепельные клочки ее короткой зеленой туники печально тлели остатками на плечах и коленях. Она не реагировала на мое появление, продолжая таинственный диалог с огнем.

– Алиса!.. – позвал я ее и тут же начал чихать от жгучего воздуха внутри ионизатора. – Али… са!..

Я подкрался ближе и потянул к ней руки, желая отодвинуть ее алое тело чуть в сторону.

В тот момент самым настоящим образом затряслась земля. В испуге я перекатился на спину, перекидывая раскаленный пистолет из руки в руку и целясь в непомерную фигуру, что отчетливо прорисовалась на сажных пергаментах земли и неба.

Алиса словно ожила, отпрянув от огнедышащего пламени и подкатившись ко мне под левый бок. Она удобно примостилась там и спрятала горячую голову у меня на груди. Я заметил, как уменьшились во вкусной длине ее черные волосы, продолжая пылать на кончиках будто живыми искрами.

Обширная тень на секунду замерла над нашими крохотными телами, затем сделала еще несколько резких движений и, сминая под своим нечеловеческим размахом армию собак, в уже красноватом зареве проявилась грандиозной женской фигурой. Наши головы синхронно приподнялись, старательно вглядываясь в феерично красивую статую, что грозно и широко улыбалась нам бледно-розовым ртом, уверенно попирая землю двумя безмерными в длине белыми ногами. Мрамор ее колен завораживал, электричество мускулов, казалось, металось по телу, оформляя изящные даже при такой величине движения. Пепельные волосы точно живыми волнистыми локонами не спеша шевелились по откровенно лилейному телу, спрятанному в известных местах в символические кусочки материи, достигая в своей протяженности ягодиц и пупка. Большие руки слегка дрожали длинными пальцами, в прозрачных ногтях на ногах плясали языки пламени, являя каббалистический педикюр. Хищный нос женщины вздрагивал морщинками, чьи искусственные волны вызывались беззвучным смехом, который потряхивал эксклюзивное тело и озарял крупный пламенный глаз.

– Меня зовут Аномалияяяяя! – вскричала звонким, но чудовищно сильным голосом громадная красавица, которую в собственной голове я мог бы назвать совершенной. – Запомните это имяяяя! – Даже большой костер трусовато вздрогнул.

Мы остолбенело молчали, благоразумно не веря в свои возможности достучаться до неземного создания.

Женщина недолго дрожала массивом форм над нашими головами, закрыв все глубокой тенью, сквозь которую едва прослеживался докучливый огонь. Она сделала еще шаг к нам, загнав покорную человеческую малость практически себе под ноги. Тут мы разглядели другую занятную особенность: необъятные стопы неведомой дивы во всей своей белоснежности и возвышенности подъемов оказались аккуратно упакованы в самодельные открытые туфли. Тряпичные, цвета пергамента, они, начинаясь от рыжей земли, круто вздымались на высокие каблуки, роль которых исполняли две безудержно крепкие мужские фигуры. Мужчины выглядели более рослыми, нежели я, с рельефами и выступами мышц, на чьей мощи и обширности и покоились великолепные пятки могучей незнакомки. При каждом шаге атлетические тела подкаблучников, вначале высоко подлетев, при падении терпели чудовищный излом, мышечная масса выпирала, грозя лопнуть, плечи почти вминались в колени, и лишь свирепое усилие и долгая тренировка, казалось, позволяли им устоять, не будучи втертыми в пыль.

– Что тебе нужно? – остро и храбро вскрикнула Алиса, взмахом головы отбросив с лица обожженную челку, за которую раньше будто пыталась прятаться.

– Мнееее?! – гневно переспросила Аномалия, двинув роскошными бровями и покачиваясь над нами. Мы трепетно вжались друг в друга. – Яяяяя – богиняяяяя! Мнееее нужно все…

Лица ее атлетов были смазаны, на чугунных лбах не читалось мыслей, и лишь на бронзовых шеях первыми привычными фрагментами проступали массивные кадыки. Казалось, большей мыслью семафорили колени богини, ее ногти, ямки на изгибах рук и ног, динамика самостоятельных волос.

– Что вам нужно от нас?! – закричал я, пытаясь понять ее отношение к нам и пряча между мной и Алисой горячий пистолет, молчащий столько времени.

– Вы должны отдать мне кое-что, – бритвенно улыбаясь, ответила Аномалия, чуть наклонив в нашу сторону прекрасное лицо, украшенное идеально круглой родинкой над сильной верх ней г у бой. Тела подкаблучников за дрожали, борясь с перепадами давлений, но выстояли.

– Что именно? – вопросил я, разглядывая ее с мужской жадностью и крепче прижимая к себе Алису.

Аномалия не ответила, ее опять сотряс беззвучный смех. Она выпрямилась, смяв почти по щиколотки бедных атлетов, отбросила руки назад, подъяв грудную клетку, полную гипертрофированной женской красоты, после чего так же резко успокоилась и острым пальцем указала на коляску.

Мы с Алисой переглянулись.

Едва ли среди нашего смешного человеческого скарба, который и путешествовал-то при нас лишь как воспоминание о том, кто мы есть и что когда-то все было иначе, могло быть нечто, интересующее эту неместную жизнь в ее величине и величии. Одновременно, но с разных концов мы пролистали в уме нехитрый каталог вещей, что занимали своей немногочисленностью тканый прямоугольник коляски, но так и не подобрали правдоподобного ответа.

– Заберите… – открыл было я рот, предполагая, что особенно бороться не за что и проще отдать все, не разбираясь в деталях.

– Богиня чего ты? – перебила меня Алиса, смело глядя в бескрайние глазные озера Аномалии, чей цвет был кислым единением розового, оранжевого и черного.

Та не ответила, но, сосредоточившись на моей женщине, сказала:

– Ты тоже богиня. – Она выдержала паузу, таращась на нас. – Не такая, как яяяяяя… но все же… Ты осталась одна тут, разве это не красотааааа?

Она повернулась вокруг своей оси и зашагала прочь, сметая при каждом шаге очередную порцию собак и едва не роняя на колени злосчастных атлетов. Ветер очнулся от летаргического сна, ведомый взмахами ее лопаток, кистей и бедер, вздрогнуло задорное полотно древнейшего, и большая женщина померкла, оставив за собой гигантскую вопросительность.

Мы проводили ее взглядами, отмечая глубоко в душе, что тыл незнакомки столь же нестерпимо красив и размашист, сколь и прочее, представившееся нашему взору. Темнота поглотила шаги ее так же быстро, как выплеснула.

Опять стало чудовищно жарко, и мы, чуть было распрямившиеся, опять откинулись на спины.

На небе снова прояснились звезды.

– Мне приснился странный сон, – сказала Алиса чужим голосом, глаза ее были слишком томными. Я пригляделся и понял, что они смотрят сквозь меня и сон в них отсутствует. Я приподнялся на локтях: мы лежали на нашем милом матрасе, на старом добром зубе мира, вокруг плескалась густая ночь с индифферентными звездами – и никаких костров и собак. Но было жарковато.

– Я тоже его видел, – у меня не было сомнений, что мы говорим об одном и том же сне.

– Тебе снилась женщина? – будто ревниво спросила Алиса. – Большая женщина?

– Да, – признался я, уверенный, что ей снилось то же.

– Сон – отражение подсознания, – резонно заметила Алиса. – Я не знаю эту особу, значит, ее знаешь ты… – Она недобро посмотрела на меня.

Я ласково улыбнулся:

– Любовь моя, в мире, где мы не видели никого почти сто лет, твоя ревность, конечно, мне льстит. Но хочу тебе напомнить – сны не снятся двоим одновременно. Это знак…

Алиса тщательно обдумывала то, что я сказал. Эти процессы искрились в любимых глазах. Я залюбовался ею. Моя женщина была удивительно стройной. Она будто состояла из огромных кругов под глазами, острых скул, вздернутого носа и едва прослеживаемых плеч и длинных тонких ног. При этом она была исполнена некой потусторонней красоты, от которой меня обожгло собственное дыхание.

– Я хочу, чтобы ты сделал меня счастливой. – Она правильно поняла бесконечное тепло моего взгляда, и голос ее показался патокой. – Я уверена в своих силах и хочу сделать счастливым тебя… В любых условиях…

Я достал из коляски старинный виски, набрал небольшое количество старинным шприцем, запустил алкоголь в кровь. Нам стало тепло и радостно. Мы провалялись до рассвета, крепко держась друг за друга.