Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

на следующей неделе после вашего вечера. Кстати, привезла тебе шикарный костюм, давай примерь.

Мать сказала все это скороговоркой, по пояс проглоченная чемоданом. Она вернулась из недельной поездки, видимо по Италии, ее волосы выгорели на солнце. На кровати лежал классический костюм в компании с бледно-голубой сорочкой.

– Я летом в деревню.

– Что еще за деревня? – рассеянно спросила мать, протягивая Антону пиджак. Она явно не понимала, о чем речь, словно много лет Антон по телефону и лично не рассказывал ей о вишневых деревьях, о заброшенном доме на окраине, куда они влезли ночью вчетвером, о том, как его укусила собака, маленький вредный фокстерьер бабы Жени, но она ничего этого не помнила.

– К деду.

– Шутишь? – нетерпеливо перебила она. – Отлично сидит.

Пиджак и впрямь сел как сшитый по меркам, и Антон не узнавал себя в зеркале.

– Рим, Милан, искусство, история. Антон, какая деревня. Ты совсем не думаешь о будущем, – она присела на диван, вытянув босые длинные ноги. Зеленоватый лак на ногтях блестел, как крылья майского жука. – В кого ты такой отшельник? Тебе надо путешествовать, мир смотреть, себя показывать, учиться, знакомиться с людьми. Кстати, сказали, в школе ты тоже держишься особняком. Ты ведь там почти год. Постарайся хотя бы на вечере все исправить.

– Что исправить? – огрызнулся Антон. – Ни на какой вечер я не иду.

– Конечно, идешь, – мать теряла самообладание. – Я давно заплатила. И вообще, Антон, ты и дальше будешь так решать проблемы?

– Как?

– У глаголов «избегать» и «убегать» один и тот же корень.

Антон развернулся, вышел из квартиры, как был, в итальянском пиджаке и наспех натянутых кедах. Долго и бесцельно ходил по улицам, пока не продышался теплым майским воздухом, и поехал к деду.

Но тот без всяких дипломатических визитов поддержал все решения матери. «Будет тебе семьдесят, тогда копай грядки. В твоем возрасте только меня дома и видели. Твоя бабушка (дед с нежностью посмотрел на шкаф, где таились креповые платья) всю жизнь мечтала увидеть Италию. Правильно говорит мама – отшельник, бука и сыч».

Отец не говорил ничего, у него на носу была конференция, он вылетал в Тель-Авив поздним рейсом. Когда бы Антон ни возвращался, он неизменно заставал дома чемоданы. Они лежали, словно капканы, разинув пасти, выплевывая на пол груду тряпок, флаконов, книг и безделушек.

– Ты был в Италии? – спросил Антон, не открывая глаз.

Они сидели на скамейке в полупустом школьном дворе, Макс листал какой-то талмуд, Антон просто наслаждался майским днем. Закатал рукава рубашки и чувствовал, как приятно солнце пригревает лицо.

– Я программист, не дизайнер. Что, решил костюмчик к вечеринке заказать?

– А ты в курсе дел?

– Чего? Party?[82] Само собой.

– Еще скажи, идешь?

– Why not?[83]

Антон открыл глаза, перед ним поплыли бурые круги, и двор выглядел словно через фильтр очередного приложения.

– Папик у Горчикова знаешь кто? Денег – тебе во сне не приснится. Чего не съездить? Коттедж у озера, скромные посиделки с бутылочкой «Кристалл». A little party never killed nobody[84].

Лицо Макса выплыло из солнечных кругов. Антона удивила эта внезапная тяга к красивой жизни. За полгода он так ничего и не узнал ни о Максе, ни о его семье.

– А твои родители чем занимаются?

– А у Толи и у Веры обе мамы инженеры, – туманно ответил Макс.

Хотя ни коттедж с джакузи, ни бутылки шампанского во льдах не будоражили воображение Антона, мысль о том, что на вечеринке будет Макс, немного приободрила.

Официальная часть церемонии была короткой. Внимание сосредоточилось на выпускных классах, и Антон, томясь в торжественной линейке, развлекался тем, что глазел на декольте, голые спины и обтянутые чулками ноги, представленные во всем многообразии. Некоторые девушки поглядывали на него с оценивающим интересом. Что ни говори, вкус у матери был прекрасным, и Антон жалел, что Руська не увидит его таким.

Макс, видимо, решил проигнорировать официоз, на линейке его не было.

Когда все закончилось, Антон спустился к крыльцу, щедро украшенному яркими растяжками, цветами и прочей базарной бутафорией, снял галстук, высматривая Макса. Некоторое время бестолково простояв в толпе ярмарки тщеславия среди учеников и родителей, он стал проталкиваться к выходу, обдумывая план Б: окончательно забить на этот нелепый раут, переночевать у Тимы и явиться домой завтра под вечер. Врать Антон не любил, но мать слишком занята собой, чтобы проверять. Он уже искал номер Тимура, но кто-то окликнул его.

– Лугин, поехали с нами!

Если бы не фамилия, Антон решил бы, что ослышался. У дверей темно-синего лексуса, ожидающего за воротами, стоял Муля. В светлом костюме, очень похожем на костюм Антона, он явно чувствовал себя неуютно и выглядел словно питбуль, втиснутый в комбинезончик шпица.

За водителем кто-то был, но отсюда не разглядишь. Антон неуверенно подошел.

– Давай садись, – поторопил Муля и нырнул на переднее сиденье.

Антон распахнул дверцу, нагнулся, но вместо Макса, которого все-таки ожидал увидеть, столкнулся взглядом с той овцеватой блондинкой. Дохнуло холодом кондиционера и духов, неожиданно нежных, не идущих ни к прическе девушки, затейливо украшенной живыми лилиями, ни к ее простоватому лицу с глазами навыкате. Она быстро кивнула и тут же уткнулась в телефон.

Муля обернулся, на его губах скользнуло нечто, заменяющее улыбку, машина плавно тронулась с места и влилась в колонну автомобилей.

На светофоре сидящий за рулем мужчина неожиданно спросил:

– Ты новенький? Антон Лугин?

Антон кивнул, не понимая, к чему тот клонит.

– Мать у тебя красавица. Я в этом специалист. Если что – за мной скидка.

– Папа, хватит, – резко оборвал Муля.

– Молчу, музыку включу! – он хохотнул, нажал кнопку, салон заполнила какая-то популярная дребедень.

Антон молчал. Неповоротливый, высокий и бесцветный Муля ничем не походил на своего отца. Тот был известным пластическим хирургом. Сидя наискосок, Антон видел только его профиль, уверенно лежащие на руле руки с ухоженными, почти женскими, ногтями. Представил, как эти пальцы держат скальпель, делают разрез на нежной коже груди, вкладывают туда силикон, ежедневно трогают женщин.

Он перевел взгляд на декольте блондинки, открывающее ложбинку между рыхлых грудей. Почувствовав его взгляд, блондинка оторвалась от экрана.

– Думаешь, Макс приедет? – смутившись, спросил Антон.

– Шутишь? – она усмехнулась. – Чокнутый гик с класса третьего потерял интерес к прочим играм.

Антон отвернулся к окну. Вот же сволочь!

Просить остановить машину было поздно: они мчались по автостраде, обычно забитой дачниками. Но в будний день трасса была свободна, и стрелка спидометра дрожала у сотни. Спустя минут сорок они свернули на проселочное шоссе, а с него –