Ересь Хоруса: Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Любой, кто решился бы спускаться на поверхность без тепловых щитов, не дожил бы до приземления. При вхождении в плотные слои атмосферы корабль должен был обратиться в пылающий факел, и выделяемое тепло испепелило бы каждого, кто находился внутри, а затем и сам шаттл мог расплавиться, прежде чем рухнуть на землю.

Люди, прилетевшие на этом корабле, явно не собирались возвращаться на поверхность планеты.

Значит, их миссия должна закончиться здесь.

Захариэль выбрался из-под шаттла и ужаснулся: они приняли на борт врагов, притворившихся друзьями. Он снова взглянул на старинный корабль, впервые увидев в нем вражеское транспортное средство.

— Но чего они надеялись добиться? — тихо спросил он себя.

Горстка сарошанцев, высадившихся на борт «Непобедимого разума», едва ли могла справиться с одним Темным Ангелом, а на корабле их было достаточно много.

Так с какой же целью они предприняли свой визит?

Захариэль опять двинулся вокруг шаттла, постукивая кулаком по исцарапанному фюзеляжу, тихо урчавшим двигателям и выпуклой передней секции. Дойдя до крайней передней точки, он снова удивился странной форме носовой части. Ее контур никак нельзя было назвать удачным решением для любого судна, предназначенного для полетов в атмосфере.

Захариэль не был авиаинженером, но он достаточно учился, чтобы понимать влияние очертаний носа и крыльев воздушного корабля на его подъемную силу, а такая тяжелая передняя секция явно противоречила здравому смыслу.

Внимательный осмотр носовой части подсказал, что корабль был надстроен, поскольку краска и структура материала здесь заметно отличались от остального корпуса. Захариэль сделал шаг назад, окинул взглядом корабль и сразу понял, что к первоначальному варианту сверху и спереди была добавлена целая секция.

Захариэль ухватился за крышку одного из лючков и потянул. Как он и опасался, крышка оказалась приваренной, но Захариэль уже был уверен, что внутри скрыто нечто ужасное. Он сделал глубокий вдох, уцепился покрепче и дернул изо всех сил.

Металл прогнулся и треснул, но даже сварка не устояла перед мощью одного из лучших воинов Императора, и крышка в конце концов выскочила из гнезда. Захариэль отшвырнул вырванную пластину и через образовавшееся отверстие заглянул внутрь передней секции.

Он увидел множество толстых металлических брусков, установленных вокруг центрального стержня приблизительно метровой толщины. Стержень был закреплен массивными опорами из того же металла, а рядом мигало огоньками какое-то устройство.

— Это своего рода оружие, — произнес кто-то рядом с ним. — Я думаю, атомная боеголовка.

Захариэль рывком развернулся и уже был готов нанести удар кулаком. Рядом стоял Лютер, на его лице застыло выражение боли и грусти.

— Атомная боеголовка? — переспросил Захариэль.

— Да, — ответил Лютер, подошел ближе и заглянул в образовавшуюся пробоину. — Полагаю, что весь этот корабль — одна гигантская ракета.

— Ты знал об этом? — спросил Захариэль. — Почему ты ничего не сказал?

Лютер отвернулся, его плечи уныло опустились, словно он признал свое поражение. Затем он вновь взглянул на Захариэля, и тот поразился, увидев на глазах командующего слезы.

— Я почти решился, Захариэль, — произнес Лютер. — Я хотел сказать, но потом подумал, что все может стать моим: Легион, командование, Калибан. Все стало бы моим, и я больше не должен был бы делиться с тем, чья тень падает на все мои деяния.

— Лев? — воскликнул Захариэль. — Его подвиги велики, но и твои тоже!

— Может быть, они были бы великими, но в другой эпохе, — возразил Лютер. — Только если бы я не жил в одном отрезке времени с таким человеком, как Лев. Только в этом случае слава выводящего Калибан из тьмы была бы моей, но вместо этого вся она досталась моему брату. Ты не можешь себе представить, как грустно быть самым выдающимся человеком своей эпохи, а потом в один момент лишиться всего.

Захариэль видел, что Лютер не в силах сдержать поток слов. Преграда благородства и самообладания сдерживали эти чувства более десяти лет, но дамба рухнула, и истинные переживания Лютера хлынули наружу.

— Я никогда не подозревал об этом, — сказал Захариэль, и его рука опустилась на эфес меча. — И никто об этом не догадывался.

— Я и сам многого не понимал, — признался Лютер. — До того момента, когда увидел шаттл. Мне бы не пришлось даже пальцем пошевелить. Надо было просто уйти, и все, чего я жаждал, стало бы моим.

— Так почему же ты вернулся?

— Я приказал всем покинуть пусковую палубу и вышел сам, — рассказал Лютер, прикрыв глаза рукой. — Но не прошел и десяти шагов, как понял, что не смогу так поступить.

— И ты вернулся, чтобы предотвратить это? — с огромным облегчением спросил Захариэль.

— Да, — кивнул Лютер. — Так что можешь не хвататься за свой меч. Я понял, что служить столь великому воину, как Лев, большая честь и я — счастливейший из людей, поскольку могу назвать его братом.

Захариэль повернулся к шаттлу и содержащемуся в нем смертельно опасному грузу.

— И как же мы его обезвредим?

— Ах, — вздохнул Лютер, — вот этого-то я и не знаю.

— Ты зашел слишком далеко, — бросил Лев и потянулся за парадным мечом, висевшим у него на боку.

— Нет, это вы зашли слишком далеко, — возразил лорд-экзальтер. — Вы все мерзавцы, все до единого, — выпалил он с такой решимостью, что затряслись толстые щеки. — И единственная причина, по которой я терплю ваше общество, это возможность высказать мнение моего народа.

Ваш Империум — выдумка злобных людей, — продолжал он. — Ваши слова — сплошная ложь. Вы трусливы и бесчестны, а ваши ангелы… Ваши ангелы еще хуже, они произошли от скверных зверей. Это ложные ангелы, омерзительные и нечистые.

— Хватит! — взревел Лев.

Командующий Темных Ангелов пришел в ярость, его пальцы так сильно стиснули эфес оружия, что побелели суставы.

— Именем Императора…

— Я плюю на твоего Императора! — крикнул толстяк, и все собравшиеся чиновники Империума от такого оскорбления затаили дыхание. — И я плюю на Лиона Эль-Джонсона!

Его высокоблагородие лорд-экзальтер поднял руки, скрестил три пальца правой руки с пятью пальцами левой и прикоснулся ими к символу, начертанному на его лбу.

— Вы не люди, вы не достойны быть лидерами. Вы…

Ему не дали закончить.

Лев рывком обнажил сверкающий меч и, прервав речь лорда-экзальтера, рассек тело толстяка от плеча до самых бедер.

Захариэль все еще смотрел на загадочное устройство в передней секции шаттла, как вдруг огоньки замигали чаще и в центре сферы возникло пульсирующее красноватое сияние. Двигатели пробудились к жизни, и их гудение стало намного громче.

— Проклятие! — воскликнул Лютер.

Глава 21

Мигание огоньков становилось все чаще, и в центре устройства возник второй источник красного света. Сфера начала распространять пронзительный гул, который не только отдавался в ушах, но и ощущался в костях и постепенно усиливался, так что заглушал даже рев двигателей, набиравших обороты.

И двигатели, и устройство внутри раскалились так, что Захариэль и Лютер были вынуждены отступить от шаттла, а сам корабль внезапно приподнялся над палубой, вероятно приведенный в движение автоматической системой управления.

— Как же мы его остановим?! — крикнул Захариэль, стараясь заглушить рев двигателей.

— Я не знаю, — ответил Лютер и показал на устройство внутренней корабельной связи, установленное на стене. — Но мы должны предупредить Льва!

Захариэль понимающе кивнул, и Лютер снова попытался подобраться к шаттлу сквозь ревущие струи перегретого воздуха, извергаемого двигателями, и непереносимую завесу жара, исходящего от устройства.

Палубные системы безопасности отреагировали на быстро растущую температуру и уровень радиации, и в помещении вспыхнули тревожные огни и раздался вой сирен.

— Я не могу к нему подойти! — закричал Лютер.

Захариэль разбил предохранительный щиток на стене и нажал кнопку «Общая тревога», посылая предупреждение по всему кораблю.

— На первой пусковой палубе находится вражеское судно! — крикнул Захариэль, стараясь преодолеть вой сирен и все возрастающий рев двигателей.

У него на глазах шаттл выбросил облако раскаленных газов и взлетел над полом. Захариэль услышал крик боли — Лютер, шатаясь, отступил от… ракеты, по-другому этот аппарат уже нельзя было назвать.

— Повторите! — потребовал голос с вокс-станции. — Вражеское судно?

— Да! — заорал Захариэль. — Корабль сарошанцев! Это какая-то ракета или бомба!

К нему подошел Лютер, от опаляющего жара его доспехи обгорели и местами даже оплавились. Захариэль следил за поднявшейся ракетой; ее нос разворачивался на какой-то невидимый маяк… невидимый маяк в самом сердце корабля.