Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

тема исчерпана. Изрядно перепуганные, заговорщики отказались на ближайшее будущее от активных действий, справедливо заключив, что час еще не пробил, однако самое идею хоронить не собирались. Да это было бы и невозможно при самом искреннем желании, поскольку (как это уже ясно сегодня) идея оказалась не только жизнеспособной, но и крайне актуальной, что отлично понимали уже тогда наиболее умные из причастных к этим делам людей — с обеих сторон.

И вот сейчас передо мною лежала запись беседы с одним из возглавлявших заговор людей. Почему покойный генерал хотел передать это мне? Вероятно, он знал обо мне больше, чем я думал… Не стану называть имени допрашиваемого, поскольку он и сегодня здравствует, хотя в силу преклонного возраста отошел от всяких дел. Вел же беседу, как было отмечено, Натальин дед лично.

"Вопрос. Скажите, что заставило вас, человека образованного, умного и авторитетного в достаточно широких кругах, обратиться к такой идее, как восстановление монархии в России? Разве вам априорно не было ясно, что идея эта мертва?

Ответ. Позвольте с вами не согласиться. Идея монархии не умерла и не может умереть, потому что она фундаментальна. А следовательно, необходима народу, необходима государству. И то, что мы сейчас потерпели неудачу, вовсе не означает, что идея рухнула. Видимо, общественное сознание еще не дозрело до восприятия этой простой истины. Однако оно неизбежно дозреет и, я уверен, быстрее, чем вы склонны думать.

В. Однако Россия вот уже почти столетие существует без этой фундаментальной, как вы говорите, идеи, и есть все основания полагать, что просуществует и в дальнейшем. Неужели этот факт вам ничего не говорит?

О. Простите, вы не совсем точны. Я имею в виду прежде всего не идею монархии именно, а само понятие фундаментальной идеи, без которой существование государства, нации немыслимо. Монархия — одна из конкретных идей, дававшая России возможность успешно развиваться на протяжении столетий. Но, разумеется, это не единственная фундаментальная идея. После свержения монархии фундаментальной идеей стало коммунистическое учение, и оно давало стране возможность двигаться на протяжении нескольких десятилетий.

В. Вы хотите сказать, что попытки коммунистов восстановить свою власть тоже являются борьбой за фундаментальную идею? Вы им сочувствуете?

О. Разумеется, являются. И я, безусловно, никак не могу им сочувствовать, поскольку их идея исключает ту, приверженцем которой я являюсь. Да, и то, и другое — фундаментальные идеи. Однако между ними существует колоссальная разница. И заключается она в том, что идея коммунизма доказала полную свою непригодность к практической реализации — во всяком случае, в современном обществе. Может быть, спустя тысячелетия… Хотя в ней так много положений, в корне противоречащих человеческой сущности, что я и в этом сомневаюсь, что, впрочем, не мешает коммунизму оставаться фундаментальной идеей по своей сути.

Фундаментальная идея не обязательно должна быть верной, ей достаточно быть привлекательной и правдоподобной, чтобы на какой-то срок, больший или меньший, овладеть умами. Срок этот определяется темпом увеличения разногласий между идеей и мерами по ее воплощению. К примеру, космогоническая гипотеза Канта-Далласа была фундаментальной, хотя по мере развития науки ее признали неверной.

В. Вы несколько уклонились…

О. Да, в самом деле… Приношу извинения. Так вот, в отличие от коммунистической идеи монархическая доказала, напротив, свою жизненность…

В. Вам не кажется, что это утверждение по меньшей мере рискованно — если вспомнить хотя бы 1917 год — Февраль, затем Октябрь…

О. Нет, нисколько. Февраль всего лишь продемонстрировал простую истину, что после отказа от монархии Россия немедленно впадает в хаос. Что же касается Октября, то он в противоположность хаосу вообще устранил реальное движение, демонстрируя лишь видимость его. Результат известен.

Что же касается идеи монархии… Вам наверняка известны лучше, чем мне, факты автомобильных, железнодорожных, авиационных катастроф — страшных, со множеством жертв… не правда ли? Но разве эти катастрофы дискредитируют самые идеи автомобилизма или гражданской авиации? Нимало.

Они являются всего лишь частными примерами, свидетельствующими о легкомысленном подходе к реализации идеи в каждом данном случае. Так и с монархией в России и не только в России, но и в Германии, Франции… Все это — частные случаи. В целом идея себя полностью оправдала. Соединенное Королевство, скандинавские монархии, Голландия, Бельгия, наконец — реставрация монархии в Испании, а кроме того — Япония, многие государства Юго-Восточной Азии, Ближний Восток… Как видите, примеров — обилие. И множество доказательств того, насколько гибкой является монархическая идея при ее осуществлении и насколько совместима она с самой широкой демократией. Поймите, монархия — не строй, а именно идея!

Фундаментальная же идея — это позвоночник нации, или даже, скорее, это ее душа; не разум, а именно душа. Без фундаментальной идеи нация — существо без позвоночника и без души одновременно. Это заметили и сформулировали еще в конце прошлого века. Такой народ — искалеченный зомби, не более того.

В. И вы полагаете, что Россия этой души лишена?

О. Вы это знаете не хуже меня — если видите в жизни еще что-то, кроме телеэкрана и газет.

В. Но ведь монархия, которую вы исповедуете, является не единственной фундаментальной идеей? Или я ошибаюсь и других нет?

О. Есть, разумеется. Так же, как из пищевых продуктов существует не только хлеб, да и хлеба есть множество сортов. Пищи много, но традиционные кухни разных народов сильно отличаются одна от другой. В Соединенных Штатах, например, существует фундаментальная идея «американской мечты», основанная на сознании того, что эта страна — самая, самая, самая во всем на свете. Такая идея моээдабы возникнуть и у нас — при условии, что Россия была бы хоть соизмерима с теми же Штатами в экономике, политике, богатстве и государства, и его граждан, в широте свободы выбора возможностей, ну и так далее. Но вы прекрасно знаете, как нам далеко до этого. А вот демократия сама по себе стать фундаментальной идеей не может, поскольку она — понятие слишком широкое, она — лишь методика, однако самая лучшая методика остается звуком пустым, если она ни к чему реальному не приложена. Нет просто методик, они должны быть конкретными: методика образования, или методика хлебопечения, или автомобилестроения… Нет, американская идея может удовлетворять каждого из нас в отдельности — но не страну в целом, потому что там как-то исторически научились сочетать неограниченный индивидуализм со столь же неограниченной государственностью; нам же до этого еще беспредельно далеко — а идея нужна сейчас. Сегодня. Элементарно простая. Доходчивая, понятная даже кретину. И в то же время достаточно возвышенная, иначе это не идея. Именно поэтому,