Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

сознание периодически уплывало в безмолвие, однако Арлинг заставил себя проснуться. Керхи любили охотиться в такую погоду, устраивая облавы на путников. Стоило быть готовым ко всему.

Прислушавшись к дыханию Монтеро, он понял, что тот тоже не спал.

— Боишься? — спросил Арлинг, не подумав о том, что вложил в слово совсем другое значение, которое могло показаться Даррену. Он говорил не об урагане, однако друг его понял.

— Никто не знает, что нас ждет за последним вздохом, — сказал он. — Так или иначе — мы живем, так или иначе — умираем. Есть ли смысл бояться неизбежного? Помнишь? Живи разумно и смело. На удар отвечай ударом, на улыбку — улыбкой.

— В любви и дружбе иди до конца, — подхватил Арлинг. Он помнил эти слова. Кодекс чести, который они с Дарреном придумали в далеком детстве для их игрушечной армии. Они выросли, но у кое-кого игрушки не поменялись. Монтеро всегда играл за командиров.

— Гордо живи и бестрепетно умирай, — продолжил Даррен, улыбнувшись.

— И все, что не оскорбляет других людей, позволяй себе в полной мере, — закончил Арлинг и вопросительно наклонил голову в сторону Монтеро. Эта часть кодекса оказалась для Даррена невыполнимой.

— Воевать с Сикелией все равно, что сражаться со змеем Нехебкаем, — задумчиво произнес он, больше обращаясь к себе, чем к Даррену. — Если ударить по голове, отзовется хвост. Если ударить по хвосту, отзовется голова. Если ударить посередине, отзовутся и хвост, и голова. Эта война ни к чему не приведет. А ведь есть еще Канцлер. Не думаю, что он смирится с потерей южных земель.

— Войны начинают, чтобы уничтожить порочных и наказать непокорных, — ответил Монтеро. — Твой отец не сможет мне помешать. Подобный подкупил арваксов и Дваро, и теперь вся армия Канцлера занята тем, что обороняет столицу. Что до местного змея, то хвост мы ему уже отсекли. Голова отвалится сама. Правда, кусается она еще больно. Мельник умудряется ускользать из рук всякий раз, когда я думаю, что самое сложное позади. Он ведь был твоим учителем?

Арлинг промолчал. В горле стало сухо, словно на раскаленном бархане в полдень.

— Можешь не отвечать, — безжалостно продолжил Даррен. — С тех пор как мы расстались в Балидете, я кое-что узнал о тебе. Это оказалось нелегко. Ты, словно дерево, которое всегда на виду, но о породе которого никто не догадывается. Ты обучался в Школе Белого Петуха, достиг мастерства в боевых искусствах, познал тайны древнего культа серкетов… Чтобы не стать изгоем в новом мире, ты заставил себя забыть прошлое, став кучеяром в драганской шкуре. Потом ты совершил ошибку. Здесь мнения расходятся. Кто-то из моих шпионов думал, что ты поссорился с иманом, другие считали, что ты узнал какую-то тайну Мельника, которая не позволила ему продолжать твое обучение в школе. Как бы там ни было, иман заставил тебя принять обет халруджи — еще одна дикость этой умирающей страны. И ты стал слугой мальчика-купца, променяв свободу на чужие ценности. Мне всегда было интересно, знал ли Мельник то, кем ты был на самом деле? О твоих связях с Согдарией? Думаю, нет. Иначе такой интриган, как он, давно воспользовался бы тобой, чтобы надавить на Канцлера. Кстати, тебе будет интересно узнать, что твой отец так и не объявил тебя мертвым. Возможно, он не хочет давать шанс Дваро, но, скорее всего, старик лелеет надежду, что ты жив. Тебе никогда не хотелось вернуться домой, хотя бы на время? Ты бы их там всех поразил.

«У меня нет дома, Даррен, ведь ты засыпал его песком до последней башни», — подумал Арлинг, но вслух ничего не сказал. Да и Монтеро не нужен был его ответ.

— Я знаю о тебе многое, но по-прежнему не понимаю тебя, — продолжил Даррен. — Я встречался с людьми Мельника раньше. Все они были готовы идти ради него на любую, даже самую жестокую смерть — не только свою, но и своих близких, а это о многом говорит. Что заставило тебя предать его?

На этот вопрос не было ответа.

— Я не требую от тебя исповеди, — вкрадчиво прошептал Монтеро. — Но если ты стал на этот путь, не сходи с него. Хватит метаться, помоги мне. Ты прав, змее нужно отрубить голову, и сделать это как можно скорее. Пока жив Мельник, Сикелия будет сопротивляться. Скажи, где найти его? В каких барханах прячется этот змей?

Сильный порыв ветра неожиданно потушил костер, опрокинув котелок и разбросав золу по зарослям бессмертника. Арлинг давно так не радовался появлению воздушного друга. Поднявшись, он принялся старательно восстанавливать костер, повернувшись к Монтеро спиной. Ему не хотелось, чтобы Даррен разглядывал выражение его лица.

— Если не можешь выдать имана, скажи, где его васс`хан?

Регарди вздрогнул и едва не снова не перевернул котелок, который уже успел наполнить водой.

— О да, я знаю тайну, которую в Белой Мельнице все так лелеют, — протянул Даррен, неверно истолковав резкое движение Арлинга. — У имана есть Индиговый Ученик, которого он выбрал против согласия Ордена Скользящих. И мне почему-то кажется, что ты знаешь, где он.

— Зачем тебе васс`хан? — хрипло спросил Арлинг, боясь и одновременно желая услышать ответ Монтеро.

— Хочу вырезать ему сердце, — спокойно произнес Даррен. — Чтобы иману было также больно, как мне сейчас. Ларан был моим другом. Мельник знал, куда бил.

«Ты ничего не узнал обо мне, Даррен», — подумал Регарди, но вслух сказал:

— Васс`хан — легенда, которую учитель изобрел специально для серкетов. Ты попался на нее, как и все другие. Иман хотел, чтобы Скользящие тратили время на поиски Индигового Ученика, которого нет, и не лезли в его дела.

Ложь показалась правдоподобной даже ему самому. Во всяком случае, Даррен не стал настаивать.

— Ларан выжил, — сказал Арлинг. — Я возвращался к тому месту и не нашел его тела.

Он хотел подбодрить друга, но Монтеро нахмурился.

— Он видел, что это ты спас меня?

Арлинг пожал плечами.

— Ларан знает, что ты ранен. Если он ускакал до того, как я вывез тебя, то у него нет уверенности, что ты жив. В пустыне такие ранения смертельны.

— Это точно, — протянул Даррен, коснувшись перевязки на груди. — Думаю, Ларан узнал тебя. А когда понял, кто пришел мне на помощь, то сбежал, не дожидаясь конца схватки. И твоему учителю уже известно, что ты сделал. У тебя нет пути назад, Арлинг. Мельник найдет и убьет тебя, каким бы хорошим его учеником ты не был.

Это были единственные слова Монтеро, с которыми Регарди полностью согласился. Когда Арлинг предал имана в первый раз, то принял обет халруджи, чтобы заслужить его прощение и ответить перед совестью. Но на этот раз совесть молчала. Арлинг знал, что прощения не будет.

— Я вижу,