Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

который сражался с наемниками в Рамсдуте, и снова был весь в крови. Правда, кровь Даррена не была похожа на кровь «кобр». Она была горячее и жгла ему пальцы, которые с трудом сгибались.

Стрела сидела прочнее, чем он думал. Понимая, что рискует, Арлинг снова прокалил нож и принялся срезать часть мышцы вокруг места, где застрял наконечник. Даррен дернулся.

— Терпи, — прошептал он, крепче сжав нож, чтобы вымазанная в крови рукоятка не скользила в ладони. — Это тебе за Балидет.

Он надеялся, что Монтеро останется без сознания еще пару часов. Перед операцией он связал его, но полностью обездвижить не смог. Взявшись за древко, Арлинг двинул стрелу по направлению ее хода, стараясь, чтобы она достигла поверхности раны. Ему пришлось погрузить в растерзанную плоть Даррена пальцы, чтобы убедиться, что наконечник вышел наружу. Зацепить его ногтями, и вытащить из тела было уже нетрудно. Сложнее было справиться с потоком крови, который хлынул следом. Арлинг использовал все, что нашел в сумке Аршака, однако остановить кровь удалось не сразу. Залепив рану смолой паучника и перевязав Даррена полосками ткани, которые он сделал из своего плаща, Регарди оставил его в покое и принялся очищать руки песком. То, что он встретил Даррена в Холустае, было случайностью, то, что Даррен выживет после его операции, будет чудом.

Монтеро не приходил в себя два дня. Его тело полыхало жарче костра, а когда жар отпускал, Даррена бил озноб. Арлинг менял повязки, вливал в него отвары из всех трав, которые имели отношению к лечению ран, и просто сидел рядом, слушая стук его сердца. Ему казалось важным оказаться поблизости, когда биение прекратиться. Останется ли он предателем, если Даррен умрет? Когда он встретился с Аршаком, миссия Великого Судьи на время придала смысл его остановившейся после Испытания жизни. Регарди подхватил чужую цель и попытался сделать ее собственной. Но появление Даррена скомкало, растоптало и выбросило клочки нового смысла на ветер. Арлинг не знал, куда направится после смерти Монтеро. Возможно, пойдет искать Дорогу Молчания. Наверное, когда долго носишь маску, она рано или поздно прирастает к лицу. Только он не знал, какая из масок — халруджи или васс’хана — приросла крепче.

Одно было хорошо. Нехебкай замолчал, а его змеи больше не преследовали Арлинга. Регарди не знал, с чем это было связанно, но надеялся, что галлюцинации оставили его навсегда.

На третью ночь, когда он задремал, привалившись к стволу бессмертника, его разбудил голос Даррена. Регарди не понял, что Монтеро молился Амирону. В молодости Даррен всегда отличался набожностью, но Арлинг не ожидал, что его вера сохранится после стольких лет. В молитве Даррена не было ни слова о войне или смерти, причиной которых он стал. Бывший друг просил бога простить его за слабость и даровать силу. Монтеро не мог смириться с поражением, которое нанес ему Ларан.

Арлинг сел ближе и приложил к его губам плошку с водой. Даррен пил долго и жадно, а потом без сил откинулся на подстилку из иммортелей. Арлингу не нужно было касаться его лица, чтобы понять, как плохо тот выглядел. Впалые щеки, темные круги под глазами и запах смерти изо рта. Даррен едва мог шевелить головой.

— Проклятые пески, — хрипло прошептал он. — Знал бы ты, как я ненавижу этот мир.

— Нетрудно догадаться, — покачал головой Арлинг. — Ведь ты так старательно разрушал его столько месяцев.

— Я не о том, — Монтеро нашел в себе силы усмехнуться. — Здесь все ужасно. Ужасно это безмолвие, этот вечный сон, это солнце. Все здесь скудно и голо. В аду и то лучше.

— Тебе еще предстоит шанс там побывать, — ответил Регарди.

Он любил пески, привык к зною и наслаждался тишиной пустынь, но спорить с раненым не стал. Его бы все равно не поняли.

Прошло еще несколько дней. Арлинг их не считал, время давно потеряло свое значение. Даррену становилось то лучше, то хуже, но Регарди тешил себя надеждой, что раз Монтеро не умер в первые дни, значит, должен выжить. Они не разговаривали. Даррен принимал его помощь молча, пристально разглядывая темными глазами. Он берег силы, Арлинг же был рад тому, что они могли молчать. Любые слова сейчас казались лишними.

Однако избежать разговора не получилось. Однажды утром, когда Регарди пытался бриться с помощью ножа, которым недавно резал Даррена, он почувствовал взгляд. Монтеро очнулся и даже сумел приподняться на локтях, наблюдая за ним.

— Кажется, тебе лучше, — пробормотал Арлинг и сыпанул в бурлящую на костре воду горсть анемонов. Последние дни он давал Даррену их отвар и, похоже, лекарство действовало.

— Удивляюсь я Мельнику, — произнес Монтеро, словно продолжая давно начатый разговор. — Одного он посылает, чтобы убить меня, а второго, чтобы спасти. Где логика? У Тигра ее никогда не было. Он отдал нам Хорасон и Лаэзию почти без боя, зато устраивал тяжелые сражения за деревеньки без имени и значения.

— Учитель не посылал меня, — хмуро ответил Регарди. — Я здесь… случайно.

— Хорошая случайность, — улыбнулся Даррен. — Побольше бы таких.

— Ничего не изменилось кроме того, того, что я расплатился с долгами, — слова получились резче, чем хотелось Арлингу, но сказанного было не вернуть. — Ты спас мне жизнь тогда на септории, а я помешал Ларану убить тебя здесь, в Холустае. Но все осталось по-прежнему. Мы стоим на разных сторонах.

— Я тебе не враг, — вздохнул Даррен. — И никогда им не был. Я потратил много сил, чтобы найти тебя, когда ты сбежал из дворца. Это война не против тебя, Арлинг.

Регарди сжал зубы, чтобы не выплеснуть наружу эмоции, которые он так усиленно сдерживал все это время.

— А Басха молодец, — произнес Монтеро, разглядывая татуировку на плече Арлинга. — Я ведь так и не видел, что у него получилось. Это Габлит, знак воина Подобного. Никто из моих солдат не посмел бы тронуть тебя, если бы увидел знаки у тебя на спине. Жаль, я не успел сказать тебе об их значении. Ты ушел, как всегда, не попрощавшись.

Арлинг поспешно натянул рубашку, которую зашивал после драки с «кобрами» и, схватив лук, направился к верблюду.

— Подстрелю что-нибудь на обед, — буркнул он Даррену, понимая, что бежит от того, что всегда будет рядом. Монтеро проводил его молча, не сказав ни слова.

Охота прошла неудачно, и они ели то же, что и предыдущие дни — сваренные клубни заразихи, которая обильно росла в оазисе.

Ночью поднялся сильный ветер, наполнивший воздух песком, а тишину пустыни звенящими звуками, происхождение которых не всегда угадывалось. Регарди проснулся и долго вслушивался в темноту, пытаясь разделить голоса ночи на отдельные звуки. Он почти не спал в последние дни, и