День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Раненый, так и лежавший у стены, шевельнулся, потянувшись к своей кобуре.

— Нет, приятель, черта с два тебе, — прорычал Васильев, и, нашарив на теле убитого им морпеха рукоять ножа, вытащил оружие из ножен и с размаху вонзил клинок легендарного «Ка-Бар» в незащищенной кевларом горло, услышав хрип умирающего врага.

Одного взгляда в забранной мощной решеткой окно хватило, чтобы увидеть остановившийся в десятке метров «Хамви». Дверцы были распахнуты, а из люка торчала голова пулеметчика, развернувшего в сторону выхода из аптеки толстый ствол «браунинга».

— Черт! Сейчас, сука, и до тебя дойдет черед!

Вернувшись в кладовку, Васильев взглянул на девочку:

— Посиди тихо еще минуту! Сейчас я прогоню плохих дядей!

— Что с мамой? Где Владик?

Не отвечая, Ярослав натянул фельдшерскую куртку, кое-как застегнув ее и накинув поверх «разгрузку», весившую, судя по ощущениям, полцентнера. В глазах темнело, пол проваливался из-под ног, и сил едва хватило, чтобы оттянуть назад затвор АКС-74.

По-пластунски подобравшись к окну, Васильев приподнялся над подоконником, просунув ствол меж прутьев решетки и нажав на спуск. Короткая очередь из «Калашникова», ударившая в бронированный щит, заставила пулеметчика нырнуть в укрытие, а Васильев, высунувшись в дверь, швырнул гранату. Округлое «яйцо» РГД-5 попало точно в открытую дверь. Хлопнул взрыв, взвизгнули осколки, и пулеметчик, ноги которого превратились в фарш, завопил от боли. Васильев, выскочив наружу, подбежал к «Хаммеру», и, сунув ствол в салон, выстрелил, обрывая крик.

Звуки перестрелки не стихали, иногда ухали снаряды, рвавшиеся неподалеку. Инстинктивно втягивая голову в плечи, партизан вытащил сочившийся кровью труп американца, бросив его на тротуар. Глянул внутрь — удивительно, машина была цела, мотор все так же сдержанно урчал под широким капотом. Вернувшись в аптеку, Васильев подхватил на руки вжавшуюся в стену девочку:

— Не бойся! Как тебя зовут?

— Света. Где мама, где Владик?

— Пойдем, Света, мама попросила тебя увезти отсюда. Не бойся. Вот, надень, — он накинул на худенькие плечи девочки бронежилет. — Я тебя увезу отсюда.

Когда вышли в зал, Ярослав прижал девочку к себе, закрыв ей лицо ладонью. Только оказавшись в «Хаммере» и с глухим лязгом захлопнув дверцу, он облегченно выдохнул.

— Сейчас мы быстро поедем, пристегнись!

Дизель взревел всеми своими ста девяноста лошадиными силами, когда партизан вдавил в пол педаль газа, и машина, рыча, сорвалась с места. Они вылетели на широкий проспект, но тотчас Ярослав свернул в неприметный переулок, увидев впереди темно-зеленую «тушу» американского БТР. Петляя закоулками, он вел трофейный джип к промзоне. Хорошее знание города, который он успел исходить вдоль и поперек за последние месяцы, позволило партизану избегать нежеланных встреч, до тех пор, пока переулок, по которому бодро катил «Хамви», не перегородила широкая канава. Водопроводчики начали ремонт, и война помешала им завершить работы.

— Прорвемся! — прорычал Васильев, вращая руль и утопив педаль газа.

«Хаммер» перевалился через бордюр, вылетев на широкую улицу. Слыша только свист ветра в ушах и рев мощного двигателя, Ярослав чудом избежал столкновения с неожиданным препятствием. Американский «Абрамс» стоял посреди перекрестка, ткнувшись стволом орудия в асфальт, и из распахнутых люков валил густой черный дым. Что-то часто забарабанило по бортам «Хамви», и партизан крикнул сжавшейся справа от него девочке:

— Голову опусти! Не бойся, мы почти проскочили!

Пули все чаще стучали по броне. Стреляли, кажется, со всех сторон, и враги, и свои, к счастью, пока только из «калашниковых» и М16. Подбитый танк уже исчез из виду, когда перед «Хаммером» взметнулась стена огня. Ярослав ударил по тормозам, тяжелую машину повело юзом, швырнув бортом в стену. От удара у партизана клацнули зубы, во рту появился привкус крови.

— Цела? — Он коснулся плеча девочки. — Сейчас придется ножками идти. Вернее, я пойду, а ты на мне поедешь. Согласна?

— Я уже не маленькая, чтобы вы меня носили!

— Зато так быстрее!

Ярослав распахнул дверцу, и сразу же по броне застучали пули. Несколько фигур в камуфляже показались из ближайшего переулка, сверкнули всполохи дульного пламени. Увидев привычную «флору» на стрелках и распознав по звуку АК-74, Васильев, присев за машиной, крикнул:

— Не стреляйте! Здесь свои! Партизаны! Со мной гражданские!

— Ну-ка, «свой», покажись, — раздалось в ответ через мгновение. — Тогда и разберемся, какой ты, на хрен, партизан!

Держав автомат за цевье, Ярослав встал в полный рост, увидев направлявшегося к нему, уверенно шагая по усыпанному гильзами асфальту, человека в покрытом копотью камуфляже. Когда тот приблизился, Васильев удивленно воскликнул:

— Полковник! Ты тут откуда?

Алексей Басов тоже узнал бывшего полицейского, с которым они плечо к плечу встретили первый штурм, превратив в металлолом немало американских «Страйкеров».

— Веду остатки группы в тыл. Нам здорово досталось, янки прут и прут вперед, уже вышли в центр, с вокзала наших тоже выбили. У меня из шести бойцов четверо ранены. Тебе, смотрю, тоже шкуру поцарапало?

— Ерунда, заживет, как на собаке. Полковник, тут со мной девочка, нужно ее где-нибудь укрыть, где безопасно. Маму ее американцы убили, и братишку.

— Идем в промзону, там старое бомбоубежище. Откуда «Хамвик» то?

— Покататься дали, — ухмыльнулся Васильев. — Слушай, полковник, это не твои меня так?

Васильев указал на воронку в асфальте, которую оставил выстрел из гранатомета, разорвавшийся в полуметре перед машиной, лишь хлестнув осколками по ее лобовому стеклу.

— На тебе же не написано, что ты свой. — Басов пожал плечами. — Кстати, обычно Азамат не промахивается, хоть ты и гнал, как дурной. Устал, наверное. Ладно, надо валить, американская колонна на подходе, а у нас по полтора рожка на брата и два РПГ.

Ярослав Васильев открыл пассажирскую дверцу, помог перепуганной до немоты девчушке расстегнуть ремни безопасности, и, подхватив ее на руки, бодро двинулся в указанном полковником направлении. Он услышал, как Басов скомандовал:

— Бурцев, со мной замыкающим. Будем прикрывать тылы. Ну, славяне, перекрестились — и вперед, бегом, марш!

Группа партизан растворялась в переулках, подгоняемая доносившимся издалека воем турбин и лязгом гусениц. Морская пехота США продолжала штурм непокорного города, и, пусть каждый пройденный шаг был отмечен очередным горящим остовом «Абрамса» или LAV, моряки упорно шли вперед, туда, где занимали последний рубеж обороны защитники Нижнеуральска.