Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Тяжелый боевой корабль не шевелился уже несколько минут. Его посадочные опоры и двигатели еще испускали последние шипящие струи пара, снижая давление для длительной стоянки. С полуночно-синего борта этого чудища среди кораблей на ожидающую толпу гвардейцев уставился выгравированный символ: сжатый кулак, насыщенно-красный, как хорошее вино.

Передний пандус корабля выдвинулся, словно распахнулся гигантский рот. Ульвиран подумал — как и всегда, когда он видел «Громовых ястребов» космодесанта, — об огромной стальной хищной птице. Когда пандус опустился, как раз под иллюминатором рубки, птица издала рев терзаемой гидравлики.

— Я насчитал четверых, — сказал майор Дэйс, уже второй раз за сегодняшний день констатируя очевидное.

Четыре закованные в броню фигуры, каждая на голову выше обычного человека, тяжело протопали вниз по гремящему трапу.

— Только четверых, — добавил майор секундой позже.

Ульвиран с удовольствием бы его пристрелил, если бы нашел подходящий предлог. Не обязательно даже хороший, хватило бы просто легального. На поле боя Дэйс был незаменим, но на штабном совещании коллеги-офицеры легко обошлись бы без его тупых замечаний.

Космодесантники и не подумали подходить к гвардейцам. Они замерли неподвижно, как статуи. Чудовищные болтеры подняты на уровень украшенных орлами нагрудников. Ульвиран оценил положение. Космодесантники вернулись, и было не время толпиться вокруг, отвесив челюсти. Контроль. Ситуация требовала контроля. Может быть, еще удастся спасти хоть немного достоинства. Конечно, прибытие космодесанта не могло не радовать, но Ульвиран отлично помнил каждое слово в официальном послании, которое он направил Кантору, главе ордена Багровых Кулаков. Мольба — вот единственное подходящее определение. Он умолял о помощи, и вот спасители вновь пожаловали. Ульвиран был не из тех людей, которые просят о помощи. Необходимость сделать это бесила его уже в ту минуту, когда он диктовал свое отчаянное письмо.

Ульвиран шагнул вперед, чтобы приветствовать гигантов, замерших в тени своего птицеобразного корабля. Он постарался скрыть раздражение, когда заметил, что турели тяжелых болтеров на крыльях «Громового ястреба» поворачиваются, держа на прицеле лагерь, — так, словно выискивают угрозу даже среди имперских войск. Неужели Кулаки считают, что гвардейцы не в силах обезопасить собственный базовый лагерь? В эту минуту, спасители они или нет, лорд-генерал ненавидел их проклятое высокомерие.

— Добро пожаловать обратно, — сказал он первому из космодесантников, который, без сомнения, командовал этим небольшим отрядом.

Воин взглянул на лорда-генерала. Его шлем с оскалившимся забралом склонился вниз, изучая человека. Так близко, не более чем на расстоянии вытянутой руки от огромных воинов, у Ульвирана зубы свело от низкого гудения их силовой брони. Вой энергии был скорее осязаемым, чем слышимым. От него слезились глаза и вставали дыбом волоски на затылке. Лорд-генерал сглотнул слюну, когда космодесантник вскинул руки в знамении аквилы — бронированные перчатки воина соединились в приветственном жесте и стукнули о нагрудник. Даже от мельчайшего движения суставы силовой брони испускали приглушенный механический рык.

Ульвиран отсалютовал в ответ. Шея генерала разболелась, оттого что приходилось задирать голову. Он невольно вздрогнул, когда космодесантник заговорил.

— Со всем уважением. — Голос был потрескивающим, искаженным динамиками рычанием, намного более низким, чем речь обычного человека. — Но почему вы обращаетесь ко мне?

Ульвиран не ожидал ни такой непочтительности, ни такой бесцеремонности. В конце концов, он был лордом-генералом. От его тактических решений зависела жизнь и смерть планет.

Генерал пристально оглядел доспехи воина. Броня была темно-синей, как беззвездное небо полуночи, с ярко-красной отделкой в некоторых местах — в основном на сжатом кулаке, украшавшем наплечник космодесантника. Второй наплечник был обернут свитком, содержавшим слова присяги и непостижимой чести Астартес. Свиток слегка шевелился на ветру. С толстой цепи, переделанной в патронташ, свисали деформированные крупные черепа. Они постукивали друг о друга, когда космодесантник двигался. Судя по мощным нижним челюстям и жесткой костной структуре, это были черепа орков. При жизни они принадлежали очень большим оркам, вероятно вождям их скотского племени. После смерти — превратились во впечатляющие трофеи.

Этот десантник явно был главным. Никто из остальных не мог похвастаться такими внушительными сувенирами.

— Я обратился к вам, поскольку счел, что вы командир.

Генерал заговорил с интонацией взрослого, обращающегося к ребенку, которую его собственные люди нашли бы одновременно дикой и смехотворной, если бы могли слышать разговор. Будоражащее ощущение власти над этими великанами заставило сердце генерала биться чаще. Он, конечно же, не намерен терпеть непочтительность.

— Я, по-вашему, похож на брата-капитана? — спросил десантник, и Ульвиран задумался, действительно ли динамики превращают голос воина в рык, или он настолько низкий от природы.

В ответ на вопрос Ульвиран кивнул. Он твердо решил не дать себя запугать.

— На мой взгляд, да.

— Но это не так. — Тут космодесантник посмотрел на своих товарищей. — Пока нет, во всяком случае.

Ульвиран уловил что-то на самой грани слышимости: серию тихих щелчков, раздающихся из-под шлемов Астартес. Он заключил, и вполне правильно, что они пересмеивались по закрытому голосовому каналу.

Космодесантник, щеголяющий черепами, цепями и свитками, в деталях описывающими его многочисленные победы, кивнул на одного из товарищей:

— Он — сержант.

Ульвиран повернулся лицом к другому космодесантнику, который носил тогу цвета крови, падающую складками поверх его силовой брони. Лорд-генерал вновь отсалютовал. Однако, прежде чем он успел что-то сказать, сержант покачал головой.

— Нет, лорд-генерал, — произнес Астартес. В его голосе звякнул тот же металл, что и у первого. — Ко мне вы тоже не должны обращаться.

Ульвиран почувствовал, что его терпение сейчас лопнет.

— Тогда к кому же?

Воин в тоге кивнул в направлении «Громового ястреба», откуда как раз спускался еще один новоприбывший — в угольно-черной броне. Даже не зная многого о технологиях Астартес, Ульвиран понял, что темные доспехи были древними, созданными века назад — возможно, что и тысячелетия. Блеск алых глазных линз на шлеме в форме ухмыляющегося черепа придавал космодесантнику демоническое выражение, когда Астартес поворачивал голову вправо и влево, изучая место высадки.

Ульвиран сглотнул, не осознавая, что его адамово яблоко ходит ходуном, выдавая волнение.

«Трон! — подумал он. — Капеллан».

Космодесантник в красной тоге слегка поклонился лорду-генералу:

— Обращайтесь к нему.

Они обсуждали ситуацию с Сайрэлом конфиденциально. Капеллан двигался вокруг большого стола, на котором была разложена карта. Здесь, в командной рубке лорд-генерала на борту его личного сверхтяжелого танка «Неукротимая воля», человек и Астартес могли говорить, не опасаясь, что их услышат другие.

— Мы вручили вам этот мир четыре месяца назад.

От этих слов у лорд-генерала кровь похолодела в жилах. Слова, без сомнения, были оскорблением, пусть и бесспорной истиной.

— Обстоятельства меняются, брат-капеллан.

И они изменились. Орочьи подкрепления шли волна за волной, затопляя западное полушарие зеленым приливом. Победа Империума, достигнутая четыре месяца назад в основном благодаря хирургически точным ударам Багровых Кулаков, превратилась в приятное воспоминание и в фантазии о том, чем бы все могло обернуться. Имперская Гвардия с тех пор лишь отступала.

Голос капеллана сопровождался рычанием, как будто звучал в слишком низкой для слов октаве.

— Вы теряете Сайрэл, — сказал космодесантник.

Его лицо-череп уставилось с другого конца комнаты на человека.

— Не вижу смысла отрицать, — прозвучал ответ генерала. — Могу поспорить, что я вижу это куда отчетливее, чем вы, поскольку наблюдал за развитием обстановки все последние месяцы.

Ульвиран смотрел, как капеллан поднимает руки к шлему и освобождает крепления на вороте доспеха. Крепления отстегнулись со змеиным шипением уходящего воздуха. Астартес снял шлем-череп, благоговейно подержал его в руках, а затем положил на стол. Теперь, когда шлем был отсоединен от питания брони, его кровавые глаза потускнели, но все еще гневно взирали на генерала с немым обвинением.

— Я здесь не для того, чтобы отчитывать вас, лорд-генерал.

Услышав настоящий голос воителя, Ульвиран улыбнулся. Голос был глубоким и звучным, но в то же время в нем слышалась мягкость. Капеллану, по прикидке генерала, было около тридцати — хотя с Астартес почти невозможно сказать наверняка. Генерал даже не был уверен, старели ли они вообще; он всегда принимал как аксиому то, что возраст космодесантника определяется по количеству шрамов на его теле и по надписям, выгравированным на его оружии.