Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— Мне известно, чем занимаются некрономы, Эска из Тереша.

Все еще дрожащими руками старик протянул воину пропуск. Он так и не поднялся с колен. Он не был уверен, что сможет.

— Вот он, лорд. Мой пропуск. Посмотрите.

— Не нужно показывать мне пропуск, Эска, и я никакой не лорд. Я капеллан, а зовут меня Арго. Обращайся ко мне или по званию, или по имени. Зачем ты здесь?

Старик опять с трудом сглотнул и указал на статую, у ног которой стоял:

— Я записываю истории павших. Их имена. Их подвиги.

— Я спрашивал тебя не об этом. — Капеллан поднял руки к горжету и расстегнул гермозатворы. С тихим шипением вырвался наружу сжатый воздух, и воин снял шлем. Лицо его оказалось… молодым. Эска едва мог в такое поверить. Настоящий гигант, а на вид — лет двадцать-тридцать.

У воина были светло-голубые и на удивление добрые глаза.

— Я спрашивал, — продолжил капеллан, и без потрескивания вокса его низкий голос обрел чистоту, — зачем ты прибыл на Мир Ринна? Имена всех наших павших записаны. Все внесены в списки, и в не одной сотне архивов.

Эска почувствовал, что, кажется, краснеет.

— Я не только выполняю свой долг, но и совершаю паломничество. Мне всегда хотелось побывать здесь, в Некрополе, хотелось увидеть его собственными глазами. Мой орден ищет места, где смерть оставила особенно сильный отголосок, места, где прошлое и его переживания не стерлись. Мы… мы собираем память о мертвых. Символы, их олицетворяющие. Нерассказанные истории. Случаи, которые в итоге забудутся и никогда не попадут в обычные безликие архивы.

Арго присел рядом со старым некрономом. Силовой доспех издавал беспрерывное гудение, от которого у Эски заныли зубы. Черная керамитовая броня отзывалась глухим рыком на каждое движение ее владельца.

— Это кладбище Багровых Кулаков, — тихо сказал капеллан. — Иногда — очень, очень редко — мы и сами совершаем сюда паломничество. Приходим, чтобы помолиться, подумать, вспомнить — а затем вновь отправиться к звездам. Ненависть ведет нас в новые крестовые походы. Сожаление заставляет вернуться домой. Стыд не дает остаться.

Арго помог старику подняться на ноги и поддерживал первые несколько шагов.

— Хочешь добавить кое-что к своим архивам? Что-то кроме сухого и бесстрастного перечня имен? — Воин указал на забытый лист пергамента, так до конца и не заполненный.

— Почту за честь, лорд.

— Арго, — поправил Эску капеллан, еле заметно улыбнувшись.

Один из воинов выступил вперед. И наплечник, и вся левая рука у него были выкрашены в серебряный цвет; на доспехе был изображен символ Священной Инквизиции.

— Я Тома. Воина, с чьего надгробия ты делал оттиск, звали Атрен. Да будет записано в твоем иноземном архиве, что Атрен стрелял из болтера с нещадной меткостью. Ни разу не видел, чтобы он промахнулся.

— Я Имрих, — заговорил следующий, тот, кто носил перевязь из черепов ксеносов. — Однажды Атрен побил меня в кулачном бою. За это я его так и не простил.

Затем вперед вышел воин в белом шлеме:

— Я Вэйн. Именно я извлек геносемя Атрена. Его генетическое наследие живет в другом воине ордена. Пусть это будет записано в твоем архиве, Эска из Тереша.

Последним выступил гигант в алой мантии, вооруженный топором:

— Я Деметриан. Атрен умел смеяться так, что его братья забывали обо всех сомнениях. Запиши, что он — один из тех погибших воинов, кого нам, выжившим, больше всех не хватает.

Эска лихорадочно записывал каждое слово, не обращая внимания на боль в пораженных артритом пальцах. Наконец он посмотрел на Арго:

— А вы, лорд?

Капеллан не ответил. Между ним и старым некрономом промелькнуло что-то — мгновенное понимание, которому слова не нужны. Арго повернулся, снял латную перчатку и вынул гладиус из ножен на бедре. Провел клинком по ладони — кровавая линия окрасила алым металл. Ничего не говоря, воин прижал рассеченную ладонь к груди статуи.

Так же поступили и остальные воины. Все пятеро почтили павшего брата, прикоснувшись к холодному камню обагренными ладонями. Единство, перед которым смерть бессильна. Дружба, для которой даже могила не станет преградой.

— Солюс, — прошептал Эска.

— Слушаюсь, — отозвался сервитор, расшифровывая намек хозяина. Имагифер защелкал, записывая этот удивительный, необыкновенный миг. Мало кто за всю историю Империума получал шанс стать свидетелем того, как Адептус Астартес отдают почести своим павшим товарищам в таком сокровенном ритуале. Эска служил своему ордену долгие годы, побывал более чем на тридцати планетах, но за это время не видел в архивах даже косвенных упоминаний о чем-то подобном.

Его запись станет первой.

Завершив обряд, воины надели латные перчатки. Арго сотворил знак имперской аквилы, сложив руки поверх нагрудника.

— Помни нас, Эска из Тереша. Помни Мир Ринна, помни Атрена из Пятой роты.

— Я буду помнить. — Он с трудом мог говорить. — Буду.

— Хорошей тебе смерти, — пожелал капеллан, надевая шлем. Личина-череп превратила последние слова в бездушное рычание вокса. — Но прежде чем это случится, хорошей тебе жизни.

Аарон Дембски-Боуден

Одна ненависть

Я будущее нашего ордена.

Мои повелители и наставники часто мне это говорят. Они говорят, что я и те, кто схож со мной, держат в своих руках душу ордена. Мы носим черное, мы — бьющееся сердце возрожденного братства.

Наша обязанность — помнить. Мы призваны помнить традиции, которые появились до того, как наш орден оказался на грани исчезновения.

Меня зовут Арго. В ордене, где осталось так немного священных реликвий, я превыше других братьев благословлен орудиями войны в моем владении.

Моя броня родилась одновременно с Империумом и с тех пор хранилась, восстанавливалась и улучшалась поколениями воинов, рабов и слуг. Мой болтер ревел на полях сражений времен Ереси Хоруса. Окрашенные в красный цвет руки тридцати семи космодесантников Астартес несли его с той минуты, когда он был создан. Каждое из их имен выгравировано на темном металле оружия, так же как и названия тех миров, что забрали их жизни. Глазные прорези моего шлема видели десять тысяч войн и стали свидетелями гибели миллиона врагов рода человеческого.

На моей шее подарок Экклезиархии Священной Терры: символ аквилы, бесценный и наделенный защитными секретами почти забытой технологии. Мои доспехи черны, потому что я — сама смерть. Мой шлем — череп каждого человека, погибшего на полях сражений легиона за десять тысячелетий с момента его основания.

И даже более того. Мое лицо — победная усмешка умирающего Императора.

Почему же мне выпала такая ответственность? Почему я ношу черный цвет?

Потому что я ненавижу. Я ненавижу больше, чем мои братья, и ненависть моя чернее, глубже и чище.

Одна ненависть возвышается над остальными. Одна ненависть пылает в нашей крови и изрыгается из стволов пятисот болтеров, когда мы плечом к плечу идем в бой. У ненависти много имен: зеленокожие, орки, кины.

Для нас они — просто «враг».

Мы — Багровые Кулаки, рука, несущая щит Дорна. Мы были на грани исчезновения и выжили там, где другие превратились бы в никчемные воспоминания. Наша ненависть ведет нас через звезды в бесконечном служении Трону.

И теперь она привела нас на Сайрэл.

Сайрэл. Одинокий шарик, вращающийся вокруг крошечного солнца на самом краю Сегментума Темпестус.

Единственное небесное дитя красной звезды, умирающей уже тысячелетия. Здешнему солнцу суждено угасать еще тысячи лет до своей неизбежной кончины — но пока планета, которую оно согревало, могла принести немалую пользу Империуму.

На аграрном Сайрэле большую часть суши занимали плодородные поля и пастбища. Великие океаны также служили нуждам Империума. Под их темной поверхностью скрывались гидропонные установки с город размером, которые пожинали съедобные богатства глубин.

Как у планеты у Сайрэла была лишь одна колоссальная цель — экспорт гигантского количества провианта для ближайших миров, не одаренных столь щедрой природой. Сайрэл кормил три мира-улья, от шпилей дворцов до нищенских трущоб, несколько имперских военных флотов и полки Имперской Гвардии, ведущие крестовые походы в этом регионе.

Из космоса Сайрэл выглядел зелено-голубым шаром, вынырнувшим из наследственной памяти человечества: так, будто художник пытался изобразить Старую Землю в ее древние нечестивые дни. Однако облик планеты может сильно измениться за год.

— Кулаки вернулись.

Лорд-генерал Ульвиран взглянул на майора Дэйса, который принес эту новость. Обладатель костлявого лица, льдистых голубых глаз и орлиного носа, лорд-генерал был словно создан для того, чтобы бросать убийственные взгляды на подчиненных, имевших глупость его разочаровывать. Сейчас он наградил подобным взглядом Дэйса. Присмиревший майор отвернулся.