Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

На Г. А. это произвело впечатление — он слышал мой голос, доносившийся из-за кулис: "Мне очень понравился ваш монолог, Олег! Это талантливо! И главное, мотивировки верные".

После репетиции я просил у Малыша прощения…"

В тот же день Владимир Высоцкий был в гостях у своей знакомой Т. Кормушиной, где помимо него собрались еще несколько человек. Естественно, не обошлось без песен Высоцкого, которые тот разрешил записать на магнитофон. В тот вечер он исполнил их около десятка, причем одну из них гости слышали впервые. Это была песня "Прерванный полет" ("Кто-то высмотрел плод, что неспел…"), которую Высоцкий написал для фильма "Бегство мистера Мак-Кинли". Вообще к этой ленте он написал 9 песен, однако львиная доля их либо вообще не попадет в окончательную редакцию ленты, либо будет исполнена в урезанном виде. Последняя участь постигла и песню "Прерванный полет".

И еще одно событие, датированное 25 декабря, стоит отметить: телевизионный семейно-творческий дуэт в лице Владимира Ворошилова и Натальи Стеценко "родил" на свет новую телепередачу, которой в будущем суждено будет стать одной из самых популярных — "Что? Где? Когда?".

Владимир Ворошилов некоторое время работал на театральном поприще (был художником-постановщиком в театре), но в 1967 году перешел на ЦТ, где стал одним из создателей и ведущим передачи "Аукцион", посредством которой "Союзторгреклама" пыталась убедить покупателей в необходимости приобретать те или иные товары отечественного производства. За короткий срок передача стала популярной у зрителей. Однако ее пятый выпуск стал роковым, поскольку сразу после него Ворошилова вышибли с телевидения, что называется, с треском. А произошло следующее. В том выпуске он разрешил гостю передачи — министру рыбной промышленности — провести живой эксперимент: министр самолично закатал в одну из консервных банок то ли с килькой, то ли со шпротами янтарное ожерелье, клятвенно пообещав телезрителям, что завтра же этот сюрприз поступит в продажу. Эту передачу, на горе ей, увидел главный идеолог Михаил Суслов, который чрезвычайно возмутился эпизодом с ожерельем: он посчитал, что за рубежом могут, чего доброго, решить, что в Советском Союзе продукты такого качества, что без "сюрпризов" их продать невозможно. Короче, после его звонка на ТВ Ворошилова выгнали, а передачу закрыли. Чуть позже над талантливым ведущим все-таки сжалились и вернули на ТВ, правда, переведя за штат и строго-настрого запретив появляться на экране. В итоге в течение нескольких лет Ворошилов занимался режиссированием и озвучанием передачи "А ну-ка, парни!".

Что касается Натальи Стеценко, то она познакомилась с Ворошиловым благодаря все тому же "Аукциону": работала там главным редактором. На тот момент она была замужем и воспитывала 3-летнего сына Бориса. Однако с середины 70-х Стеценко развелась с первым мужем и стала женой Ворошилова. Вскоре после этого и появилось на свет их совместное детище — "Что? Где? Когда?".

Первоначальный вариант популярной передачи был весьма далек от нынешнего. В том выпуске, который снимался 25 декабря 1974 года, в роли "знатоков" выступали две столичные семьи, проживавшие в одном из домов на набережной Тараса Шевченко. Ворошилов и Стеценко придумали сюжет таким образом, что обе семьи, обложившись всевозможными справочниками и энциклопедиями, в течение часа отвечали на вопросы телезрителей, которые им зачитывались Ворошиловым из писем. При этом создавался эффект прямого эфира: "знатоки" имели право бегать к соседям за подсказками, и камера все это фиксировала. Однако общий гвалт и суета, царившие на съемках, создали такое впечатление, будто все происходит не иначе, как в сумасшедшем доме. Короче, передача полностью провалилась. Говорят, от позора и разочарования, постигшего его на записи передачи, Ворошилов спрятался на чердаке дома, где велись съемки, и не выходил до тех пор, пока съемочная группа не уехала в Останкино. Однако уже на следующий день Ворошилов случайно зайдет в магазин "Малыш" и взор его наткнется на игрушку "Рулетка" (всадник на лошади прыгает через барьер). И в голову ведущего придут сразу две идеи: использовать "рулетку" в качестве указателя писем, а вместо семей приглашать в качестве "знатоков" студентов.

В четверг, 26 декабря, во МХАТе состоялась сдача "Медной бабушки" высокому начальству. Начальников съехалась туча: были заместитель министра культуры, начальник Главка, кто-то из Главлита и другие высокопоставленные лица. Все указывало на то, что сдача будет непростой. Однако скандала не вышло. Уже после окончания первого действия высокие гости вкупе с постановщиками спектакля вместе распивали чаек, а когда спектакль наконец закончился, только представитель Главлита — некий Фомичев — стал "катить бочку" на создателей спектакля. В некоторых местах пьесы он обнаружил явные ассоциации с сегодняшним временем (якобы под Пушкиным подразумевался Солженицын) и пытался найти разъяснение у автора пьесы Леонида Зорина. Но эта полемика длилась недолго, и в итоге Фомичев заявил, что Главлит резервирует за собой право "еще покопаться в тексте". О том, как события развивались дальше, я расскажу чуть позже, а пока продолжим знакомство с другими событиями декабря.

Не утихает скандал вокруг интервью гроссмейстера Виктора Корчного югославскому агентству ТАНЮГ, которое он дал еще в начале декабря. 12 декабря в газете "Советский спорт" появились краткие выдержки из этого интервью, после чего спокойствие Корчного кончилось. Ему домой стали звонить неизвестные люди, которые обзывали его нехорошими словами и грозили скорой расправой. Так и говорили: "Жидовская морда, готовься к самому худшему! За нашего русского парня Карпова мы тебя по стенке размажем!" Но Корчной испугался не этих угроз, а того, что отныне ему перекроют все пути не только на международную, но и на внутреннюю арену. Это стало понятно после 22 декабря, когда в том же "Советском спорте" появился "подвал" — подборка писем от возмущенных читателей под хлестким заголовком "Не спортивно, гроссмейстер!". Чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, Корчной в соавторстве с В. Васильевым написал короткое, из 62 слов, покаянное письмо в редакцию "Советского спорта", где сожалел о своем интервью, которое дал в состоянии большого нервного напряжения после матча. Но этот ход не помог: наверху уже всерьез обиделись на гроссмейстера. Поэтому за публикацию письма Корчного главреду "Спорта" объявили выговор.

27 декабря популярного киноартиста Бориса Сичкина выпустили из тамбовской тюрьмы. Как мы помним, попал он туда еще в октябре прошлого года по обвинению в участии в "левых" концертах. Однако доказать этот факт на суде следователи так и не сумели. Как пишет сам Сичкин, "следствие пыталось доказать, что мои концерты были не сольными, а смешанными, что я якобы получал незаконно деньги и похитил у государства много тысяч рублей. Нелепость ситуации заключалась в том, что, если бы даже следствие оказалось право — это было бы не хищение, а переплата со стороны филармонии. И нести ответственность может только должностное лицо, допустившее это.

Однако на суде выяснилось, что я действительно давал сольные концерты в двух отделениях, а получал как за одно концертное отделение в размере 17 рублей. Так что мне не переплатили, а, наоборот, недоплатили…"

В итоге уголовные дела Бориса Сичкина и его подельника Эдуарда Смольного были отправлены на доследование в Верховную прокуратуру РСФСР, а самих подследственных отпустили. Однако за день до освобождения один из работников тюремной администрации по секрету сообщил им, что против них готовится провокация, которая позволит задержать их в тюрьме еще на какой-то срок, правда по статье за хулиганство. Сичкина после этого охватила паника, а вот Смольный не растерялся и разработал контрмеры против провокаторов. Через того же человека, который предупредил их об опасности, он передал своим друзьям на воле просьбу явиться к назначенному часу к тюрьме. В итоге явилось несколько десятков человек. Когда освобожденные вышли за тюремные ворота, они быстро прошмыгнули в эту толпу и с ее помощью добрались до поджидавшей их машины. Петляя по городу, та в конце концов привезла их в один из домов, где бывших арестантов ждал роскошный ужин. Но детектив на этом не закончился. Вот как об этом вспоминает Б. Сичкин:

"Поезд на Москву из Тамбова уходил около двенадцати ночи. Опасность для нас еще не миновала. Дальнейший план был такой. Человек покупает нам два билета на Москву в купейный вагон. Мы приезжаем на вокзал за семь минут до отхода поезда: После того как поезд трогается, мы бежим во всю прыть и вскакиваем на ходу в вагон, влезаем в купе и закрываемся, а дальше у Смольного разные цепи, приспособления, чтобы дверь никто не мог открыть. Разве что взорвать. Так мы ехали всю ночь до Москвы и не были уверены, что опасность миновала. На вокзале в Москве нас встретили многие наши знакомые, и мы успокоились…"