Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

И, конечно, там не было никакой подписи. Катрин поспешила сжечь письмо на углях большой бронзовой курильницы для благовония, стоявшей посередине комнаты. Письмо было написано по-французски, но в этом дворце таилось слишком много неожиданностей, чтобы пытаться сохранить это послание… Катрин посмотрела, как скрючилась бумага, почернела и превратилась в тонкий пепел… Она почувствовала себя уверенней, туман в голове прошел. Теперь, когда она была вооружена, ей показалось, что борьба с Зобейдой пойдет на равных: ведь она теперь могла ударить эту высокомерную Зобейду и окончательно вырвать Арно из ее рук, даже если придется потом умереть и последовать за нею.

Прижимая к сердцу холодную сталь кинжала, Катрин опять легла на свои подушки. Ей нужно было хорошо поразмыслить над тем, что может произойти дальше!..

ГЛАВА XII. Пантера и змея

Присев на огромную подушку из вышитой кожи с изяществом молодой кошки, Мари, молодая французская одалискa, смаковала шербет из лепестков роз и молча наблюдала за Катрин, которая, вытянувшись на животе и положив подбородок на ладони, о чем-то задумалась. В этот послеобеденный час весь дворец погружался в тишину. Рабы размеренно махали огромными веерами из перьев над спящими красавицами. Сад тоже, казалось, дремал в полуденной жаре.

После того, как Зобейда посетила Катрин, прошло три дня. Принцесса приняла строгие меры, чтобы ее опасная соседка ни в коем случае не могла попасть ни в ее сад, ни в павильон.

Когда молодая женщина захотела выйти из своих покоев и отправиться в сад вместе со служанками, в дверях перед ней скрестились копья и прозвучал приказ вернуться в комнату. Евнух, которому было поручено ее охранять, сказал, что в отсутствие калифа драгоценная фаворитка должна денно и нощно оставаться под охраной, чтобы с ней, чего доброго, не случилось несчастья.

— Несчастья? В этом саду?

— Солнце палит, в воде можно утонуть, насекомые кусают, а гадюки приносят смерть, — сказал черный евнух монотонно. — Приказы даны четкие. Ты должна оставаться у себя.

— До какого времени?

— Пока не вернется хозяин.

Катрин не стала настаивать. Странное внимание Зобейды вызывало в ней беспокойство, ибо Катрин не питала иллюзий насчет истинного отношения к себе принцессы. Еще не зная Катрин, Зобейда — конечно, инстинктивно — ненавидела ее так же сильно, как и Зобейду Катрин. Именно поэтому ее так сурово охраняли. Зобейда не могла догадаться, что их с Арно что-то соединяет. Для высочайшей принцессы Катрин была только рабыней, как и прочие, даже если по капризу султана она и возвысилась на миг над себе подобными. Зобейда, видно, боялась, что ее пленник, заметив новенькую, слишком ею заинтересуется. Может быть, Зобейда не хотела, чтобы Арно встретился с француженкой, и это объясняло ее действия? Хотя чувства страха перед ее палачами хватило бы для того, чтобы держать фаворитку подальше от жилища принцессы. Вот уже три дня подряд Катрин усиленно пыталась найти ответы на эти вопросы, но все было напрасно. Катрин спросила Морайму, но та стала на удивление скрытной. Морайма гнула спину, старалась сделаться как можно меньше и даже не поднимала на Катрин глаз, в которых вместе с надеждой угадывалась непреодолимая тревога. И посещения ее были невероятно кратковременными. Она приходила узнать, не нужно ли чего молодой женщине, и с явной поспешностью исчезала. По правде говоря, Катрин ничего не понимала. Живя в вечном опасении, что вот-вот узнает про отъезд Зобейды, а следовательно, и Арно, в далекие земли Магриба, она пришла в крайнее изнеможение от постоянного напряжения. В особенности по ночам, когда расходилось воображение и разжигало ее ревность, жизнь становилась невыносимой, и Катрин сдерживала себя, чтобы не броситься очертя голову в первую же безрассудную авантюру.

Утром четвертого дня к ней пришла Мари-Айша, плотно завернутая в покрывало.

— Я подумала, что тебе скучно, — сказала она, отбрасывая покрывало и улыбаясь, — и

Морайма не слишком противилась моему приходу.

— Евнухи тебя пропустили?

— Почему нет? У них приказ тебя не выпускать, но ты можешь принимать гостей.

Присутствие Мари отвлекло Катрин от ее мыслей. Они сдружились, да к тому же Мари тоже была француженкой, из Бургундии. Слушая, как та рассказывала о своей жизни, Катрин находила в ней много общего со своей судьбой. Ведь надо же было такому случиться, что эта красивая девица с бонских виноградников привлекла внимание сержанта герцога Филиппа! Этот человек, пользовавшийся милостью хозяина, попросил, чтобы Мари Вермейль была отдана ему в супруги, и вскоре приказ о свадьбе пришел в домик среди бонских виноградников. Мари, возможно, приняла бы такое предложение, так как сержант Кола Леньо был, в общем-то, красивым парнем. Но она с давних пор была влюблена в одного из своих двоюродных братьев, Жана Горио, которому поклялась в верности и любви.

Жан был шалопаем, денег у него никогда не было, а вот девиц всегда хватало. Он вечно мечтал о сказочных приключениях. У него был хорошо подвешен язык, живое воображение, и рядом с ним Мари видела сны наяву. Она обожала его таким, каким он был, несмотря на его измены. Когда пришел приказ герцога, соединявший ее жизнь с Кола, Мари совсем обезумела, умолила Жана выкрасть ее и бежать с ней в южные солнечные края, о которых он ей прожужжал все уши, с тех пор как бродячий менестрель рассказал ему о них.

По-своему Жан любил Мари. Она была красивой и благоразумной. Он пылко желал ее, и мысль выкрасть ее, да еще утащить из-под носа другого, ему вполне улыбалась, но нужны были деньги. Вот тогда они и пошли на преступление. Мари позаимствовала у отца половину всех его сбережений, забыв предупредить об этом, а Жан тем временем обокрал дом бальи, который на один день уехал в Мерсо.

Темной ночью любовники скрылись в сторону Соны и не собирались больше возвращаться. Но Мари, которая верила, что бежала к счастью, очень скоро разочаровалась.

Конечно, Жан научил ее любви, и она почувствовала к ней вкус, но, отдавшись. Мари потеряла всякую прелесть для своего любовника. И потом, она его слишком любила. Кончилось тем, что она ему надоела. Черные глаза красивых южных девушек манили Жана, у которого в голове засела мысль отделаться от Мари. Жан нашел для этого самый гнусный и грязный способ: он продал свежесть и красоту своей невесты торговцу рабами, греку из Марселя, который, ночью выкрав девушку, увез ее на своем торговом корабле и перепродал торговцу из Александрии, сарацинскому поставщику калифа Гранады.

— Вот так я попала сюда, — в заключение сказала