Звезды на крыльях - Иван Бабак

Все чаще нашим истребителям приходилось возвращаться с боевого задания и докладывать: «Воздушного боя не было…» или: «В заданном районе немецкая авиация не появлялась…». Было просто неловко: на земле идут упорные бои, а летчики в это время «прогуливаются» в спокойном небе над Германией. На очередном партийном собрании, учитывая сложившуюся воздушную обстановку, Бельский обратился к летчикам-коммунистам.

— Фашистская авиация все реже появляется в воздухе. Все чаще приходится возвращаться нам с полным, неиспользованным боекомплектом. А дорога к Берлину еще далека и нелегка для наземных войск. А что, товарищи летчики, если бы мы, заканчивая патрулирование и не встретив в воздухе противника, опускались к земле, выбирали себе цели и накрывали их огнем? Ведь цели для атак всегда можно найти, стоит лишь пройтись над землей в тактической глубине обороны противника. Давайте будем помогать нашим войскам бить противника огнем с воздуха! Не привозить обратно боеприпасы, а каждый снаряд и каждую пулю — в фашистов!

Его выступление поддержали все присутствовавшие. Первые же вылеты на следующий день показали, что для летчиков нашлось много работы ни земле: одна из групп обрушилась на колонну автомашин с солдатами, другая атаковала спецмашины, двигавшиеся в направлении линии фронта, третья — железнодорожный состав, на платформах которого перевозились войска.

Вскоре об инициативе наших летчиков стало известно в других частях и соединениях истребительной авиации. Этому способствовала армейская газета «Крылья Победы», поместившая очерк о партийном собрании 100-го полка, которое приняло решение: «Не возвращаться с боевого задания с неиспользованными боекомплектами. Каждый снаряд, каждую пулю — в фашистов. Этим ускорим желанный час нашей общей Победы».

3 февраля Бельский с группой из восьми самолетов уже заканчивал патрулирование. На смену им подходила группа Дмитрия Глинки. В воздухе противник не появлялся, поэтому Бельский повел самолеты на штурмовку автомашин, двигавшихся по дорогам. Когда возвращались со штурмовки, набирая высоту, — нужно ведь благополучно перелететь линию фронта — впереди по курсу полета увидели ракеты. Василий Бондаренко, который вел свою четверку выше, передал по радио:

— Иван, впереди немецкий аэродром. Ой как много самолетов на нем!

Бельский отворачивает группу немного в сторону и наносит обнаруженный аэродром на карту. Действительно, аэродром забит самолетами разных типов. Больше всего истребителей, их до сотни. Есть двухфюзеляжные разведчики ФВ-189, эти самые «рамы», большие трехмоторные транспортные самолеты Ю-52.

Доложив начальнику штаба о выполненном задании, Бельский сразу же обратился к командиру полка Лукьянову:

— Хорошо бы, товарищ командир, проштурмовать обнаруженный аэродром.

— Что ж, это неплохая идея. Хорошенько продумай операцию, все в деталях: сколько самолетов, кого из летчиков послать на это задание…

— На штурмовку аэродрома летчиков поведу я сам. Конкретные детали доложу позже, после разработки задания.

— Не возражаю. Приступай к подготовке!

Приказав техническому составу готовить самолеты, Бельский собрал весь летный состав полка и в деталях изложил план нанесения удара по аэродрому. Когда же дело дошло до комплектования группы, желающими оказались все летчики. Тогда он выделил двенадцать человек из наиболее опытных, с которыми уже хорошо слетался. Включил в группу и четырех летчиков из молодых, в том числе «штрафников» (так называли тех, кто имел взыскание). Им надлежало нанести удар по зенитным установкам, расположенным вблизи аэродрома. Своим заместителем, как и в прежних вылетах, назначил Василия Бондаренко.

Подошел командир полка Лукьянов. Бельский доложил ему о разработанном плане действий, представил выделенных летчиков. Командир одобрил принятые решения своего заместителя. Задал несколько вопросов ведущим подгруппам и некоторым летчикам, чтобы убедиться в том, хорошо ли поняли они свои задачи. По всему видно было, что командир удовлетворен подготовкой группы. Помолчав немного, он вдруг спросил:

— А как будет действовать группа, если над аэродромом появятся истребители противника?

Бельскому сразу же стало ясно, что как командир группы он не все предусмотрел.

— А вот об этом, товарищ командир, мы не договорились. Будем действовать по обстановке.

— Обстановка может оказаться сложной, и работы по управлению такой большой группой будет предостаточно, поэтому о действиях в случае появления противника в районе аэродрома нужно определенно договориться сейчас. Кто будет их атаковать?

— Товарищ командир! — обратился Бондаренко. — Я возглавляю группу прикрытия. Считаю, что нам надо и атаковать противника, если он окажется над аэродромом.

— Пожалуй, правильно. Учтите, что вашей группе надо иметь больший запас высоты, к аэродрому подходить с некоторым опережением штурмующей группы!

И вот четырнадцать «кобр» в воздухе. Вся группа быстро и организованно собралась в боевой порядок. Радовало возросшее мастерство летчиков. Да, с такими орлами не страшно идти ни на какое задание! Но на душе у ведущего группы почему-то неспокойно. Невольно вспомнился полет в далеком сорок втором году, когда он, еще будучи сержантом, новичком, шел в группе на штурмовку аэродрома Марфовка, что на Керченском полуострове. Тогда тоже на душе было неспокойно. Но разве можно сравнивать эти два вылета? Тогда фашисты были хозяевами в небе. В каждом вылете наши летчики ощущали на себе их превосходство. Поэтому и летели к ним, как к черту в зубы, чтобы отомстить, хотя бы на время ослабить их действия, используя внезапность нападения. Сейчас советские летчики — хозяева неба, они диктуют свою волю врагу.

«Интересно, волнуются ли мои ребята? Все спокойно и уверенно ведут свои машины. Так почему же на душе у меня неспокойно?» — чередой проходили одна за другой мысли в голове Бельского.

Словно пробудившись от неприятного сна, он отгоняет тревожные предчувствия, хочет прервать молчание. Нажимает на кнопку передатчика и, стараясь говорить как можно спокойнее, передает в эфир:

— Соколы! Подходим к цели. Проверьте, у всех ли включено вооружение? Как самочувствие? Усилить внимание!

Маршрут полета ведущий строит так, чтобы к аэродрому подходить с противоположной от линии фронта стороны, с тыла. Вот уже виднеется одинокая возвышенность. Она вблизи цели. Над аэродромом взлетает несколько разноцветных ракет. Прекрасно! Их опять принимают за своих.

Бельский еще раз охватывает взглядом группу. Все нормально: выше и впереди шестерка Бондаренко. Ниже — четверка Сапьяна. Вот они расходятся по парам. Две лары Бондаренко начинают резко пикировать на аэродром — каждая в разных, расходящихся направлениях.