Седой - Евгений Эс

Сомов нарисовал еще около десятка новых сеток с различными геометрическими формами и подкинул Преану идею о степенях сложностей кроссворда, о тематических вариантах и о включении в кроссворд имен знаменитых людей и географических названий. Надо сказать, что Эргис хотя и приуныл, но его самого идея кроссворда увлекала, и он часами просиживал в своем кабинете, составляя различные варианты преаноллы.

В один из уже по-зимнему холодных дней счастливый Преан принес цветной журнал. Он сразу вызвал к себе Сомова и не без хвастовства продемонстрировал ему напечатанный в нем кроссворд с выделенным крупным жирным шрифтом названием над сеткой — «ПРЕАНОЛЛА». Писателя прямо таки распирало от гордости, что его имя вновь появилось на печатных страницах пусть и в таком измененном виде. Весь этот день и следующий он провел в нетерпеливом ожидании неизвестно чего, словно ждал наступления приближающегося праздника. Когда на третий день праздник так и не пришел, он мрачный и злой, устроил большой разгон всем своим слугам, а Сомову хотя и не сказал ни единого слова, но прожег таким взглядом, что студенту стало не по себе. Вечером четвертого дня писатель засел у себя в кабинете и ушел в запой. Несколько последующих дней его видели редко, а трезвым никогда.

Сомову в это время было не до проблем Эргиса, у него возникли свои трудности в жизни. Мало того, что отношения в коллективе у него сложились не очень дружественные, кое с кем они стали носить напряженный характер. Началось все с того, что на него положила глаз кухарка. Бойкая бабенка по имени Палла, обладающая весьма пышными телесами, сначала подкармливала Виктора разными вкусностями и делала прозрачные намеки, а потом прижала в тесном уголке к стенке своей огромной грудью и принялась откровенно домогаться. Сомов сумел вырваться и избежать физического контакта с необузданной любвеобильной кухаркой. Нельзя сказать, что Палла была женщиной слишком не красивой, но она была, что называется на любителя, в число которых Сомов не входил. Простить обиду в виде отказа женщина не смогла или не захотела, и питание Виктора резко ухудшилось, а случайные встречи наедине грозили перерасти в насилие со стороны поварихи. Женщина она была не только большой массы, но и достаточно сильной и Сомов как мог, старался держаться от нее на расстоянии. Ситуация усугублялась еще и тем, что до недавнего времени у нее были отношения с домоправителем, а с появлением в доме молодого симпатичного раба эти отношения сошли на нет. Домоправитель быстро пронюхал, в чем причина такой перемены в его отношениях с кухаркой и естественно виноватым во всем происходящем стал считать Сомова. В итоге два человека в доме затаили на него злобу и выплескивали ее при каждом удобном случае. Впрочем, кухарка иногда меняла гнев на милость, становилась ласковой и заманивала Виктора к себе на кухню предлагая отведать какое-нибудь удачно приготовленное блюдо, а готовила она действительно профессионально и очень вкусно. Сомов уже недоедал, а тут еще дразнили аппетитные запахи из кухни и он начал задумываться, поглаживая урчащий живот — а не согласиться ли с предложением кухарки, от одного раза с него не убудет. Смущало только то, что он не был уверен насчет удачной близости с Паллой. Уж больно она была не в его вкусе и не его размера. Да и одним разом кухарка с ее горячим темпераментом вряд ли бы не ограничилась. Вот и приходилось пока голодать, терпеть ругань в свой адрес, а иногда и уворачиваться от брошенных в него грязных тряпок или предметов кухонной утвари.

Разозленный домоправитель пошел еще дальше и, однажды придравшись к какой-то мелочи даже попытался наказать Сомова телесно. Такой же толстый боров, как повариха и видимо откормленный в лучшие времена их совместной жизни он не рискнул справиться с рабом самостоятельно, и призвал на помощь сторожа. Сторож Таумон, бывший солдат, старый, но еще крепкий мужик, разобравшись, в чем дело и не видя особой вины Сомова, отказался помогать домоправителю в его гнусном деле. Старый солдат, пожалуй, остался единственным человеком, который относился к Виктору если не доброжелательно, то хотя бы по-человечески. На какое-то время экзекуция была отложена, но домоправитель не собирался прощать Виктора, и ждал любой малейшей провинности с его стороны, чтобы донести об этом хозяину. Угроза расправы висела над головой Сомова, и приходилось вести себя очень осмотрительно. А когда его никто не домогался и не придирался чтобы наказать, Виктор залезал на чердак, заваленный пыльным хламом, прижимался спиной к теплой кирпичной трубе и тихо наигрывал на гитаре.

А потом случилось то, что и должно было случиться. Журнал с кроссвордом вызвал повышенный интерес, и издательству потребовалось напечатать дополнительный тираж, дабы восполнить резко возросший спрос читателей. Редакция журнала оказалось заваленной письмами с просьбами продолжить публикацию подобных игр. С Преаном срочно вышли на связь представители редакции, с извинениями вернули деньги, потраченные им за первую публикацию, и даже выплатили причитающийся гонорар и аванс для следующей игры. После того, как были напечатаны еще несколько кроссвордов, а интерес читателей к игре не уменьшился, а наоборот еще больше возрос, с писателем заключили выгодный договор на регулярную публикацию его игр. Вскоре игра Эргиса покатилась по стране как снежный ком, вовлекая в себя все новые и новые печатные издания. Каждый журнал и газета считали теперь обязательным иметь на своих страницах хотя бы одну преаноллу. Случались дни, когда в дом к писателю приезжали по нескольку представителей от изданий, лишь бы получить разрешение на право печатать кроссворды. Вскоре каждый житель страны умеющий читать и хотя бы раз, взявший в руки газету, знал имя Преана. Писатель на некоторое время перестал пить днем и усердно работал над свалившимися на него многочисленными заказами. По вечерам он регулярно выезжал на всяческие приемы и встречи, где купался в лучах славы, а домой возвращался хмельной и счастливый. Зачастую Эргис возвращался не один, а с веселой шумной компанией или с таинственной женщиной под вуалью не желающей афишировать свое лицо. Особняк Преана становился популярным местом, которое с каждым днем посещало все больше и больше разномастного народа от деловых людей до праздных гуляк. Но чем дальше, тем меньше Эргис посвящал времени работе, свалив ее на многочисленных подражателей и ревниво следя лишь за тем, чтобы обязательно упоминалось название игры с его именем. А вечера и ночи все чаще стали проходить в безудержном пьяном веселье. Надо отметить, что за все время Преан ни разу не вызвал Сомова чтобы тот развлек его гостей — поиграл на гитаре или спел. В чем бы ни заключалась причина такого игнорирования, студента полностью устраивало то, что его оставили в покое и не дергают развлекать пьяную публику.