Возвращение в рай - Ширл Хенке

— Луис и Рудольфе? — Голова Риго шла кругом от огромного количества имен людей, живших на ранчо Торресов.

— Луис Торрес бы в первом путешествии Первого Адмирала вместе со мной. Мы не родственники, несмотря на то, что у нас одинаковые фамилии и иудейские корни. Он женат на женщине тайно, а их сын Рудольфе женат на Серафиме, нашей старшей дочери. У них трое детей. — Аарон смотрел на удивленное лицо Риго и не мог подавить смеха. «Я еще не склонил тебя на нашу сторону, Наваро?»

Чудесные цитрусовые сады окружали главную изгородь, выстроенную из известковых глыб, привезенных их горных каменоломен. Толстая стена, почти десяти футов высотой, окружала огромное количество зданий, декоративные сады и деревья. Когда они добрались до изгороди, грозного вида стражи, наполовину индейцы, приветствовали Аарона и открыли широкие деревянные ворота. Риго подумал, что потребовалось бы несколько осадных машин Пескары, чтобы пробить дуб около фута толщиной.

Тесные ряды небольших домиков, мастерских, кузниц, сыроварен и других зданий образовывали улицы, на которых играли ребятишки. Почти в центре миниатюрного города стоял дворец Торресов, двухэтажное каменное здание с изящным портиком и широкими окнами. Ветви раскидистых дубов и магнолий обнимали дом, словно защищая от всех напастей.

Проезжая по улицам, Аарон приветствовал мужчин и женщин, занятых разными делами, и детей, визжащих от радости в ответ. Потом они увидели маленькую девочку, мчавшуюся со всех ног к ним; огненно-рыжие волосы развевались за ее спиной, как флажок. Аарон подхватил ее и крепко обнял. Большие изумрудно-зеленые глаза сияли обожанием, когда она воскликнула:

— А, папа, мы так ждем тебя! — Вдруг ее глаза округлились от удивления при виде темнокожего, элегантно одетого незнакомца, ехавшего за ним.

— Это мой брат Наваро?

— Да, сердце мое, но тебе лучше называть его Риго, он привык к этому имени с детства. — Аарон обратился к Риго: — Этот сорванец — твоя младшая сестра Виоланта, или Лани, как ее все обычно зовут.

Риго, улыбаясь, кивнул, и ребенок заулыбался в ответ, показывая недостаток молочных зубов.

— А эта симпатичная леди — Мириам? — спросила она Риго, показывая на носилки. — Бенджамин писал, что она очень красивая. Почему он не приехал вместе с вами? Можно мне покататься на твоей лошади?

Не зная, что делать с этой лавиной вопросов, обрушившихся на него, Риго взглянул на Аарона.

Отец слегка шлепнул Лани.

— Не задавай так много вопросов, тогда я позволю тебе прокатиться с братом. — Он передал хихикающую девчушку изумленному Риго.

Лани обвила его шею маленькими полными ручками и без стеснения принялась рассматривать его.

— Ты очень похож на Бенджамина, но у тебя волосы как у тайно, — сказала она, склонив растрепанную головку на плечо Риго, — мне кажется, это очень мило.

— Ты правда так думаешь?

«Это моя сестра». Внезапно он почувствовал, как счастье переполняет его. Может быть, Эспаньола не такое плохое место.

Мириам была очарована дружелюбием девочки, но тревожилась о том, как они объяснят детям, почему она жена не того брата. Прежде чем она успела хоть что-то придумать, к ним присоединились двое юношей, один — с длинными русыми волосами и бородой, другой — с юношеской бородкой, золотистой, как у Аарона.

Им представили Бартоломео и Кристобальда, тесок братьев Колона, и они остановились в прохладной тени раскидистого дуба, спешившись. Риго помог Мириам выйти из носилок. Она улыбалась приветливым, любопытным и смущенным лицам, чувствуя, как в ее сердце зарождается симпатия к этим людям, волей судьбы ставшим ее семьей.

Потом из тени деревьев вышла невысокая миловидная женщина, одетая в простое бледно-зеленое платье. Глядя на ее длинные русые волосы и зеленые глаза, становилось ясным, почему такого необычного цвета волосы у младших детей Торресов. Магдалена Торрес обняла Аарона и пошла навстречу гостям.

Глава 16

Ломбардия. Апрель 1525 года

Фламинео Баттаглиа продирался сквозь толпу, собравшуюся на ярмарке, деловито набивая рот жареным мясным пирогом.

— Почему ты не ешь, Бенджамин? Это очень вкусно, — сказал полненький маленький неаполитанец.

— По-моему, ты ешь все, что не успело первым проглотить тебя, Минео. Этот кусок свинины, обгоревший сверху, не прожарен, — ответил Бенджамин с гримасой отвращения. Заметив двоих молодых жонглеров, он остановился, чтобы полюбоваться их мастерством. — У нас дома я видел подобное. Мой друг тайно по имени Гаони мог жонглировать симпатичными маленькими мячиками, сделанными из особого сорта смолы. Когда их роняешь, они подпрыгивают вверх.

Баттаглиа разочарованно ухмыльнулся.

— Какой же твой тайно жонглер, если роняет мяч? — Он сам рассмеялся своей шутке и махнул рукой в сторону заполненной народом площади. — Женщины, посмотри, лекарь, сколько женщин — молодые, старые, полные, худые. Как ты думаешь, может быть, какой-нибудь из них нужна помощь лекаря — магический эликсир, например? — Он весело потер руки, перегнувшись через стол, уставленный корзинами со свежими дикими цветами, ущипнул пухленькую молодую женщину. Она потерла толстые ягодицы, вереща от негодования.

— Мы пришли сюда, чтобы выбрать для тебя лошадь, ты еще не забыл об этом, Минео? Не заглядывайся на девок. Где те мифические торговцы лошадьми?

— Не суди меня так строго, — защищаясь, сказал Баттаглиа, глядя на ухмыляющегося Бенджамина.

— Мой отец разводит превосходных лошадей, и я многому научился у него, так что, думаю, друг мой, тебе следует прислушаться к моему совету.

Симпатичная молодая шлюха обняла его за талию. Рассмеявшись и шлепнув ее по заду, он дал понять, что не нуждается в ее услугах.

— Я никогда не видел ничего подобного — женщины так и липнут к тебе, — с благоговением произнес Минео.

— Такие женщины запросто могут заразить сифилисом а липла она ко мне только потому, что услышала звон монет.

— Может, ты как-нибудь одолжишь мне свой магистерский плащ, тогда убедишься, что они клюют на него, — задумчиво произнес Минео. Бенджамин только, рассмеялся в ответ. — Видишь кибитки, там, перед ямой с медведем. Вчера торговцы лошадьми были там. Их лошади не хуже чем жеребец твоего брата. Я всегда мечтал о вороном рысаке.

Бенджамин часто слышал о том, как люди Пескары говорили о подвигах Риго, но воспоминание о его предательстве все еще не давало ему покоя, причиняя горечь, как глоток вина из металлической фляжки. Они обошли яму с большим бурым медведем, прикованным цепью к столбу. Хозяин немилосердно стегал зверя плетью, натравливая на него полдюжины собак, разозленных и окровавленных.