Незнакомка в зеркале - Линда Ховард

Да, да, именно так она раньше целовалась… только с ним. Ощущение правильности происходящего, изначальной принадлежности друг другу пронзило так резко, будто острым лезвием.

Обхватив его руками за шею, Лиззи поцеловала в ответ так же вдохновенно, как в прошлой жизни, как делала во сне, мысленно крича: «Это же ты! Ты!» Целовала так же сильно, как он ее, не замечая, что зубы стучат о зубы, утопая в его вкусе, в его запахе, в ощущении его горячей кожи, в самом факте его присутствия.

Ксавье держал ее одной рукой, второй бросил на землю ее шлем, потом принялся снимать с нее одежду. Быстро и ловко, словно атаковал. Лиззи с трудом вернулась в реальность. Он же не собирается… прямо здесь?.. о, да, собирается и прямо здесь. Недоверчивое изумление мгновенно превратилось в жгучую потребность. Между ними так было всегда, взаимное влечение с самого начала пылало настолько яростно, что Лиззи иногда казалось – она того гляди выпрыгнет из кожи.

Через минуту Лиззи была обнажена ниже пояса, и ее нисколько не волновало, что они расположились у сарая, прекрасно видимого с дорожки вдоль поля со скирдами сена. В тени, на таком расстоянии, наверное, никто не сумеет их разглядеть. А даже если и сумеет – плевать.

Лиззи волновал только Ксавье. Она снова его нашла, ну, или он нашел ее. Остальное неважно. Они снова вместе.

Негде устроиться, разве что улечься прямо на земле, но он такой сильный, что это не проблема. Ксавье расстегнул ремень и джинсы, приспустил вниз, прислонил Лиззи к дверному косяку, обхватил двумя руками ягодицы и тяжело приник всем телом. Она оплела ногами его талию, приподнялась, открылась, и он жестко ворвался внутрь.

Время остановилось. Мир замер. Прошлое и настоящее слились воедино, всё как раньше – и жар тел, и мощное безжалостное соитие на грани боли. Никаких прелюдий, никаких предварительных ласк. Она всегда без колебаний бросалась к нему и на него: один звонок – и она тут как тут, хотя иногда упиралась просто назло, один поцелуй – и она уже возбуждена, одно прикосновение – и она уже готова.

«Слишком долго я жила без тебя».

Внутри Лиззи, словно паводковые воды, поднималось напряжение. Ксавье толкался глубоко и сильно, она подпрыгивала на нем вверх-вниз, громко постанывая от наслаждения. Приближалась кульминация, слишком невероятная для обычного удовольствия, Лиззи голодно стиснула мышцы внутри, всем телом обернулась вокруг него.

Потом разрядилась, затрепетала в стальных объятьях, впилась пальцами в широкую спину, уткнулась лицом в шею, чтобы заглушить рвущиеся из горла гортанные стоны. Ксавье сильнее прижал ее к косяку, двигая бедрами как поршнем, а затем ритм изменился, стал медленным, глубоким, плавным, потом Ксавье рыкнул – Лиззи вспомнила этот короткий грубый звук перед тем, как из глубины его груди вырывался протяжный стон, – мускулы постепенно расслабились, и он обмяк, тяжело придавив ее.

Лиззи закрыла глаза, провела пальцами по густым темным волосам, снова обхватила за шею.

– Ксавье…

«Как я вообще жила без тебя?»

Он в курсе происходящего и сумеет заполнить ужасные пробелы в памяти. Лиззи любила его до безумия и теперь, когда они снова вместе, ни за что его не отпустит, пока не выдоит досуха.

А потом надерет ему задницу за все мучения сегодняшнего дня.

Глава 24

Неловко – не то слово.

Наполовину оголенная, в буквальном смысле, она занималась сексом с парнем, хотя так и не разобралась в ситуации. Разве не следовало для начала хоть что-то выяснить, прежде чем пускаться во все тяжкие?

Лиззи схватила брюки и прижала к себе, словно они способны исправить ее промах.

– Гм... У меня есть несколько влажных салфеток в рюкзаке, – промямлила она и махнула на стог сена, где бросила пожитки, когда в панике помчалась к сараю.

Ксавье, похоже, не разделял ее смущения. Обхватил жесткими мускулистыми руками за талию и притянул к себе. Лиззи автоматически напряглась, больше от замешательства, чем протестуя. Постепенно расслабилась, прижалась щекой к сильному плечу, обняла спину, ощущая рябь мышц под пальцами и горячую кожу. Хотя подробности их романа ей по-прежнему неведомы, всё в этом парне было удивительно знакомо и невероятно правильно – и запах, и вкус, и то, как идеально их тела подходят друг другу.

– Я принесу, – сказал Ксавье, чмокнув ее в макушку. – Только не вонзай мне нож в спину, ладно?

Лиззи подумывала вытащить нож из дверного косяка, куда его воткнула, потому что грызли сомнения: вдруг да понадобится? «Если сомневаешься, надо вооружиться, чтобы потом не пожалеть. Интересно, Ксавье действительно хорошо меня знает или по жизни привык постоянно допускать вероятность потенциальной атаки?»

Она все еще размышляла, когда он вернулся, но пока оставила нож на месте.

– И всё же до сих пор не понимаю, что реальность, а… – начала Лиззи.

– Мы, – прервал Ксавье, одарив ее мрачным пронизывающим взглядом. – Мы –  реальность. На данный момент этого достаточно.

– Я так многого не помню. Не помнила тебя, пока ты сюда не приехал. Икс. Я называла тебя мистером Иксом.

– Достаточно близко, – кивнул он после паузы. – Верно мыслила.

– Тебя действительно зовут Ксавье? – спросила Лиззи, просто для подтверждения.

– Да.

Она перестала задавать вопросы и повернулась к нему спиной, чтобы привести себя в порядок. Глупо, наверное, чувствовать себя неловко после того, чем они только что занимались, но просто не было времени привыкнуть к нему, привыкнуть к переменам. В какой-то момент она была уверена, что он явился ее убить, а уже в следующую секунду мозги воспламенили эротические картины. Никакого моста, никакой связи между прошлым и настоящим.

Лиззи посмотрела на влажные салфетки в руке, и вдруг между глаз ударила очередная мысль: они только что занимались сексом без презерватива, а ведь она давным-давно не принимает противозачаточные таблетки. Это оплошность? Или раньше она тоже ничем не пользовалась? Лиззи чувствовала себя настолько нормально и спокойно, словно презервативы никогда не были частью их интимной жизни, но она не знала наверняка. В этот раз, наверное, все обойдется, поскольку месячные ожидаются через несколько дней, но когда они выберутся отсюда, придется принять меры предосторожности и сесть на таблетки.

Если предположить, что они останутся вместе и оба не погибнут, что и означает «выберутся отсюда».

В глубине души Лиззи не сомневалась в «останутся вместе». Теперь, когда Ксавье снова рядом, впервые с того дня, как она заболела, она не чувствовала себя ни потерянной, ни напуганной. Ладно, у нее страх и потерянность отчасти остались, но Ксавье-то ничем таким не маялся. Пусть она понятия не имеет, что творится, зато он полностью в курсе.

Он ее нашел. Узнал, что она в беде, и нашел.

Лиззи натянула брюки, отчаянно размышляя. Напрашивается еще один очевидный вывод, и мысли так часто били между глаз за последние несколько минут, что она начинала чувствовать себя боксерской грушей.

– Придурок! – повернувшись, рявкнула Лиззи.

– Да ну? – вздернул брови Ксавье и одарил ее сытым самодовольным взглядом темных глаз. – С чего это вдруг?

– С чего это вдруг, – злобно передразнила она. – Только не говори, что не мог догнать меня в любое время. Вместо того чтобы остановить меня час назад, ты выжидал, пока я не устану до полусмерти на этом проклятом велосипеде. Это ведь ты промчался мимо, когда я пряталась в бурьяне, да?

– Да, но место для воссоединения показалось мне не совсем подходящим.

Так бы и врезала! В голосе ни нотки извинений, хотя от него и не дождешься. Ксавье проанализировал ситуацию, разработал тактический план, и точка. Он когда-нибудь меняет собственные решения? Прецеденты ей не известны, но Лиззи не стала бы биться об заклад.

– Мне нужно было место без свидетелей на тот случай, если ты меня не помнишь.

– Я и не помню, – отрезала она, живот снова сжало от вернувшегося ужаса.

– Зато всё вышло как нельзя лучше: не пришлось силком тащить тебя на мотоцикл и увозить куда-то, ты наверняка дралась бы как дикая кошка и вопила что есть мочи, – невозмутимо констатировал Ксавье, обхватил за шею левой рукой и припал к губам в долгом поцелуе.

Поцелуй успокоил, как ничто другое, и всё же не утихомирил.

– У тебя было много возможностей, – выпалила Лиззи, едва рот освободился.

– Я дожидался, пока ты устанешь, чтобы свести борьбу к минимуму. Ты ведь устала?

– Как собака, – парировала она. – И еще кое-что. Ты явил прекрасный пример гнилой тактики и перестраховочного мышления. Потому что я не просто устала – у меня болит каждая мышца, и я зла как черт.

Ксавье хмыкнул, выслушав пламенный выговор.

– Усталость – нормально, злость – не новость. Боль попробую как-нибудь облегчить.

– Например?