Демон ветра - Роман Глушков

Шесть раз Сото встречал рассвет, наблюдая, как солнце поднимается из-за мрачных готических башен магистрата, словно ночь оно проводило не на востоке, а в подвалах у инквизиторов. Шесть вечеров терпеливый наблюдатель смотрел, как закатные лучи играют в окнах цитадели Божественных Судей-Экзекуторов, напоминая беззвучный и бездымный пожар. Солнце словно искушало Мара, демонстрируя, как в действительности будет выглядеть представление, которое каратель может здесь учинить при должном усердии и отваге.

Искушение было сильно, но искушаемый на него не поддался. «Меч и горло врага! – постоянно напоминал себе он. – Только так! Никаких винтовок, что дают осечку, никаких бутылок с зажигательной смесью, которые нередко взрываются в руках, и наоборот – не разбиваются в нужный момент. Никаких надежд на счастливый случай! Меч прост и надежен, поскольку он – это продолжение моей руки. Смогу я – сможет и он. Только меч и горло врага!»

На седьмой день Сото Мара собрался как обычно еще до рассвета занять свою наблюдательную позицию, но едва преодолел половину пути по склону пригорка, как внезапно расслышал посторонние звуки. Сото схоронился за камнем и прислушался получше.

На том самом месте, где он провел лежа на камнях шесть долгих дней, раздавались голоса. Точнее, два голоса. Негромкие и спокойные, словно за деревьями мирно беседовали остановившиеся на ночлег путники. Только странные это были путники: костер не разжигали и ночевали на голых камнях, в то время как у подножия пригорка росла мягкая травка.

Стараясь не дышать, Сото подкрался в темноте к говорившим, благо за шесть дней он успел запомнить здесь каждые камень, куст и выбоину. Каратель притаился за кривым стволом сосны настолько близко от беседующих, что даже различал в темноте их силуэты. Устроившись поудобней и обратившись в слух, Мара мимоходом глянул на восток, дабы не прозевать рассвет и успеть удрать с пригорка еще затемно.

На головах незваных гостей были напялены береты, а сами они носили длинные кожаные плащи. На излюбленном месте Сото теперь расположились Охотники. Вряд ли это была засада – следов осторожный наблюдатель не оставлял, и определить, что на этих камнях кто-то долго протирал штаны, Охотники сумели бы, только обладай они собачьим нюхом. Скорее всего охрана магистрата перешла на усиленный режим службы и выставила вокруг объекта дополнительные посты.

Сото злорадно усмехнулся: Гаспар де Сесо не дурак, раз смог почуять нависшую над ним опасность! Очевидно, Сарагосского епископа все-таки не спасли, иначе бы он обязательно доложил, по какому адресу направил своего ночного визитера и Охотники всполошились бы намного раньше. Игра становилась все увлекательнее…

– …Этот Матадор из Ватикана не верит в демона Ветра, – негромко говорил один Охотник другому. По всей видимости, беседа была для них лучшим способом прогнать сон. – И я не верю. Больно на сказку смахивает.

– Вот это ты зря, – отвечал ему напарник, видимо, не такой отъявленный скептик. – Раз многие люди говорят о демоне Ветра, значит, надо в него верить. Ведь если есть демоны, значит, ангелы тоже существуют. Или ты и в ангелов не веришь?

– Может, ты и прав, – зевнул первый Охотник. – Но уж коли существуют демоны, тогда какой смысл во всех наших стараниях? Что толку с этих тройных линий оцепления и каждодневных прочесываний местности? Захочет демон стать невидимым, и все наши труды насмарку. А ну как он еще умеет в разные тела вселяться? Ты не задумывался над этим?

– В мое тело я ему вселиться не позволю, – уверенно заявил второй. – Я свой крест даже в бане не снимаю. Он у меня особенный. Несколько лет назад мне его сам архиепископ на Рождество Великого Пророка освятил. Демоны от этого креста как от очистительного огня должны шарахаться. Мне рассказывали, что Сарагосский епископ погиб лишь потому, что крест свой на ночь с шеи снимал.

– Эх, зря про Рождество напомнил, – сразу сник первый. – Пропало оно для нас в этом году. Так бы как обычно семейных по домам распустили, а несемейных на дежурство поставили, но нынче, похоже, никому поблажек не дадут.

– Это точно. Тем более что у нашего Гаспара в честь праздника публичное аутодафе запланировано. Я сам слышал, как он вчера с ватиканским магистром ругался: дескать, чтобы я – Божественный Судья-Экзекутор – испугался какого-то безумного чернокнижника, отменил аутодафе и спрятался за стенами магистрата!.. Так что хочешь не хочешь, а придется все праздники в усиленном режиме работать.

– И нет бы просто в магистрате сидеть, – добавил носитель особенного креста. – А то ведь весь день предстоит в толпе толкаться да с места на место переезжать. Хоть бы Матадор этого Морильо до Рождества схватил, что ли…

– Не успеет – пять дней осталось… Почему жизнь такая несправедливая: все веселятся, а мы как проклятые… Ты случайно не знаешь, большой прием нынче по случаю праздника у архиепископа в его загородной резиденции намечается?

– Понятия не имею. Но наш Гаспар там точно будет – он такую пьянку ни за что не пропустит…

Вскоре восток начал розоветь, а темнота – таять. Сото предпочел больше не задерживаться у стен магистрата и вернулся в убежище. Там он долго просидел над своим блокнотом, сопоставляя результаты шестидневной разведки и кое-какую случайно подслушанную у Охотников информацию.

Рождество Великого Пророка Витторио… Зацикленный на возмездии, Сото даже не вспомнил о том, что со дня на день наступит один из главных праздников Святой Европы, воистину всенародный, поскольку празднуют его и в крестьянской лачуге, и во дворце Пророка. Говорят, Древние с таким же размахом отмечали раньше Рождество Христово, которое сегодня считалось вполне рядовым праздником, наряду с днями рождений прочих святых и мучеников. Грядущее всенародное празднование немного портило планы Мара. Однако у карателя еще оставалось время, чтобы поразмыслить, каким образом извлечь из неожиданно вскрывшихся фактов выгоду, ибо ничто так не усыпляет бдительность жертвы, как царящая вокруг нее праздничная атмосфера…

– Господи боже мой! – старшина искательской общины Лоренцо Гонелли отпрянул от Карлоса Гонсалеса, словно Охотник достал из кармана не служебное удостоверение, а шипящую гадюку. Карлос снова был в гражданской одежде, но сегодня он шел на встречу не с пустыми руками – пояс его оттягивала кобура с револьвером. На всякий случай.

– Мне надо с вами побеседовать, гражданин Гонелли, – сухо обратился Матадор к насторожившемуся старшине. – Где бы мы могли это сделать?

– Это, видимо, какое-то недоразумение! – проигнорировав вопрос, взялся оправдываться Лоренцо. – В Барселонской Особой никогда не обитали ни колдуны, ни протестанты, клянусь вам! Я не принимаю в нашу семью подозрительных типов и лично слежу за каждым общинником. Если бы я обнаружил что-то подозрительное, то поверьте – немедленно бы вам сообщил. Статус особой общины, знаете ли…

– Все в порядке, гражданин Гонелли. Я к вам, скажем так, с полуофициальным визитом, – успокоил его Карлос. – Нынешние члены вашей общины вне подозрений. Меня интересуют бывшие, те, которые в ней уже не состоят. А конкретно лишь один из них.

Лоренцо огляделся по сторонам. Мимо проходили искатели, они с любопытством разглядывали говорившего со старшиной незнакомца, который прибыл в Барселонскую Особую на «Сант-Ровере» с опознавательными знаками местного епископата. Если вдруг общинники прознают, что нежданный визитер не курьер епископа, а Охотник… Слухи среди искателей разносятся быстро, и кривотолки поползут по Барселоне одни немыслимее других.

– Пройдемте в дом, – предложил Лоренцо. – Там и поговорим…

Карлос не стал раскрывать Лоренцо все карты, сообщил лишь, что хорошо известный старшине гражданин Морильо, он же Сото Мара, разыскивается по обвинению в чернокнижничестве и потому Охотника интересует, не появлялся ли здесь в последнее время данный отступник.

– Нет, мы не видели Луиса уже больше десяти лет – с тех самых пор, как он нас покинул, – ответил Лоренцо, после чего кисло усмехнулся: – Чернокнижничество? Дикость какая-то! Наверняка вы ошибаетесь: Луис Морильо не может быть чернокнижником.

– Это почему же? – осведомился Карлос, внимательно наблюдая за Лоренцо. Несмотря на то, что старшина не видел своего бывшего общинника долгое время, он прекрасно его помнил и даже заступался за него – это говорило о многом.

– Луис был достаточно разумным парнем и не забивал себе голову всякой ерундой, – пояснил Гонелли. – Он прекрасно знал Святое Писание и чтил заповеди. Вы наверняка в курсе того, что он обладает неординарной внешностью. Многие находили ее пугающей. Скорее всего благодаря внешности Луис и прослыл колдуном.

– Что он сам думал по поводу своей странной внешности?

– Луис утверждал, что он – последний потомок древней нации, корни которой теряются где-то на востоке.