Русская идея от Николая I до Путина. Книга III-1990-2000 - Александр Львович Янов

это я-Руслан Хасбулатов», — как бы взяв разрешение контроверзы на свою ответственность (конечно, оказалось это блефом, как все, что обещал Хасбулатов: не признала его Чечня своим лидером).

Но администрация президента обрадовалась возможности переложить ответственность на Верховный Совет, слишком озабочена была тем, как бы лидеры других автономий не последовали примеру Дудаева. Особенно Татарстан в сердце России. Не до Ичкерии ей было. Боялась, как писал в Известиях Станислав Кондрашов, что «Чечня — это пробный камень. Сдвинув его, можно получить горную лавину югославского типа». А либеральная интеллигенция была слишком обижена на Запад за его невнимание к России (Запад был тогда с головой вовлечен в операцию «Буря в пустыне», о которой мы еще поговорим). Короче, ТРИ ГОДА ни у кого до Ичкерии руки не доходили.

Джохар Дудаев с соратниками

Между тем управленцем Дудаев оказался никудышным, и Чечня стала разваливаться на куски. Целые районы отделялись от Грозного. 200 000 человек, русских и чеченцев, все, у кого было, куда уехать, покинули республику. Ее экономика перестала функционировать как целое. Да что там, она перестала функционировать, точка. Но свято место не бывает пусто. И постепенно превращалась Чечня в «черную дыру», в воровскую малину, в «маленький, но гордый» бандитский притон. Первыми заметили это либеральные журналисты.

Галина Ковальская: «Республика не то чтобы безграмотно управляется, она вообще не управляется-рассыпается, разваливается, растаскивается».

Леонид Жуховицкий: «В Чечне практически ежедневно убивают до тридцати человек, по сути, гражданская война. Гибнут мирные люди, в чьи планы вовсе не входит умирать из-за Дудаева». Олег Попцов: «Чечня обретает характер криминальной монополии России. В одно русло слились пять потоков — нефтяной бизнес, торговля оружием, наркотики, изготовление фальшивых денег, игорный бизнес».

Результат-катастрофическое падение рейтинга Дудаева. От него отвернулись не только влиятельные в республике политики (даже пророссийское временное правительство в неподвластном ему районе сформировали под руководством Саламбека Хаджиева), но и вся поголовно чеченская интеллигенция. В случае свободных выборов его шансы практически не отличались от нуля.

И знали об этом в Москве все — от Сергея Степашина, заявившего в интервью, что «после того, как Дудаев окружил себя уголовниками, после разгона парламента и расстрела митинга большинство от него отвернулось», до Егора Гайдара, который признал, что уже в начале 94-го «Дудаев висел в Грозном на ниточке», и до Жуховицкого, писавшего, что «недовольство растущей нищетой, некомпетентностью и самодурством команды Дудаева вызрело. Яблоко готово было упасть».

Если этот диагноз был верен, то никакой проблемы Чечни не существовало. Существовала проблема Дудаева. Свободные выборы под международным контролем тотчас сняли бы угрозу «горной лавины югославского типа», которой опасался Кондрашов, и вообще закрыли бы вопрос, поднятый трехлетней давности государственным переворотом в одной автономии. Но как провести такие выборы в условиях военно-криминальной диктатуры?

Экзамен

Три года-это много. Времени подготовиться к чеченскому экзамену было больше чем достаточно. Но когда настал, наконец, решающий момент, оказалось, что никто не готов. Ни режим, ни демократы. Непонятно было, во-первых, почему так долго ждали. Непонятно, во-вторых, почему Николай Егоров, которому поручено было руководить операцией в Чечне, именно в конце 94-го заявил вдруг: «Дальше ждать нельзя!». Почему раньше ждать можно было, а теперь нельзя? Почему вдруг встрепенулись силовики: «Пора поставить Дудаева на место!.. Пусть почувствует жесткую руку Е[ентра!.. Дудаев восстанавливает Кавказ против России!»? Хрестоматийная фраза министра обороны Грачева: «Порядок в Грозном можно навести за три дня силами одного воздушно-десантного полка» — звучала на всех перекрестках.

А со стороны демократов, сосредоточенных в Президентском Совете, неслось: «Права человека!.. Нарушение Конституции!.. Армия должна быть вне политики!». Все верно, но с тем, что надо положить конец криминальному шабашу в Чечне, все ведь были согласны. Где, однако, был практический мирный план такого конца? Как заставить Дудаева пойти на новые выборы под международным контролем? Не было такого плана.

Кончился спор, как мы знаем, тем, что ближайшее окружение, в первую очередь Коржаков, убедило президента, что единственный способ убрать Дудаева — воевать. Главный аргумент был, что война будет молниеносная. Ну, неделю будет она продолжаться, ну, десять дней. Что крохотная Чечня, величиной с половину Эстонии, против громадной России? Раздавим. Вот выйдет президент из больницы, уговаривали Ельцина, — а на дворе уже мир. И нет больше Дудаева, как не было.

Между тем первый же штурм Грозного 7 декабря кончился полным разгромом российской армии. Танковые колонны были грамотно отсечены от пехотного сопровождения, и по отдельности уничтожены. Потери были огромные. Не подумали, что хотя диктатор Дудаев и никудышный, но командир он классный. И за три года он к войне подготовился. И командовал он профессионалами, прошедшими школу войны в Афганистане, в Югославии, в Абхазии, в Приднестровье, не чета «федералам», зеленым призывникам, имевшим за спиной 4–5 месяцев обучения. И, главное, не подумали, что с момента вторжения презираемый еще вчера диктатор станет национальным героем Чечни, а война против «федералов» — всенародной, отечественной. Повторилась история немецкого вторжения в СССР в 1941: ведь и Сталина легитимизировало именно вторжение.

Так или иначе, не готовы оказались к чеченскому экзамену ни военные, ни демократы. А о реваншистах что говорить? Они и вовсе запутались. С одной стороны, требовали «войны до победного конца», а с другой, если верить их собственному летописцу, придумали задним числом такое хитроумное объяснение причин этой злосчастной войны, что читатель не поверит, если я не процитирую его буквально. Вот оно.

«От Советского Союза новоявленная «Россия», ограниченная территорией РФ, унаследовала мощные вооруженные силы, способные уничтожить США. Стало быть, необходимо было осуществить «реформу», после которой у России останутся только карательные части, служащие мировой олигархии, наподобие национальной гвардии в Никарагуа времен Сомосы или в Гаити времен Дювалье. Но свести армию сверхдержавы к карателям банановой республики не просто. Для этого необходима была маленькая, грязная, проигранная война, в которой армия покроет себя позором и после которой как раз и сможет начаться «военная реформа». Мировая олигархия, короче, в действии. (Поскольку читатель мог уже и подзабыть, кто такой этот летописец реванша, с которым я постоянно соревнуюсь, повторяю справку: Лебедев Сергей Викторович, доктор философии, профессор, входил в руководство Русского национального Собора, активно печатается в патриотических изданиях, одним словом, мэтр).

Вопрос, между тем, принципиальный, а я, честно говоря, ничего не понял в абракадабре, которую предложил летописец в качестве объяснения причин чеченской войны. Если вы что-нибудь в ней поняли, читатель, объясните мне, пожалуйста. И главное, чего я не понял, это почему с пеной у рта клеймили реваншисты