Масоны в России - от Петра I до наших дней - В Брачев

Но вернемся к первым масонским ложам Александровского царствования.

Наряду с розенкрейцерами и ложами французского обряда весьма уверенно заявили в это время о себе и шведские ложи.

Первым шагом на пути возрождения шведских лож в России стало открытие 11 октября 1805 года в Петербурге ложи "Александра благотворительности к коронованному пеликану". Масонская легенда гласит, что открытие ее стало возможным в результате разрешения, якобы полученного в 1804 году директором канцелярии Рижского военного губернатора А.С.Сергеевым. Согласно другой версии, еще раньше в 1803 году такое разрешение получил префект Капитула "Феникса" для лож шведского обряда И.В.Бебер. "То, что Вы говорите мне о масонстве, - якобы заявил ему император, - обязывает меня не только оказывать ему покровительство, но и просить меня принять в число франкмасонов. Считаете ли Вы это возможным?" - якобы спрашивал Александр I. "Государь, - отвечал Бебер, - я не имею права сам дать ответ Вашему Величеству. Я соберу масонов Вашей столицы, объявлю им о Вашем желании и убежден, они поспешат исполнить его". Вскоре, то есть в этом же 1803 году Александр I якобы действительно получил посвящение. Однако верить этому сообщению едва ли возможно, так как И.В.Бебер в своей записке "Несколько замечаний о масонстве в России"

(1815 год) однозначно относил возобновление масонских лож шведской системы в Петербурге к 1805 году [758]. Что же касается версии о принадлежности Александра I к шведскому масонству, то В.И.Семевский находил ее весьма сомнительной [759].

Как бы то ни было, 11 октября 1805 года состоялось второе рождение еще одной екатерининской ложи "Пеликан" (1783 год) [760], правда под несколько видоизмененным названием в честь Александра I - "Александра благотворительности к коронованному пеликану". Отличительным знаком братьев, принадлежавших к этой ложе, был серебряный иоанновский крест, украшенный золотым солнечным сиянием, в центре которого было изображение коронованного пеликана, кормящего своих птенцов. Возглавил ложу уже известный нам И.В.Бебер.

К 1809 году ложа эта настолько разрослась, что было решено выделить из нее 1 июня еще одну шведскую ложу - "Елизаветы к добродетели" (названа в честь жены Александра I императрицы Елизаветы Алексеевны). Возглавил ее уже упоминавшийся выше старый масон екатерининского времени Александр Сергеевич Сергеев. Отличительным знаком ложи была золотая пятиконечная звезда. Как и в ложе "Соединенных друзей", в составе ее преобладала петербургская знать.

22 мая 1810 года от ложи "Александра благотворительности к коронованному пеликану" отпочковалась еще одна ложа - "Петра к правде", куда вошла по преимуществу немецкоязычная петербургская интеллигенция, чиновники, купцы, врачи, ремесленники, торговцы. Возглавил ее известный в то время врач Обуховской больницы Иоганн-Георг (Егор Егорович) Эллизен. Все три ложи работали по одним и тем же шведским актам и имели одну общую кассу. Для общего же управления ими в том же 1810 году была образована Великая Директориальная ложа "Владимира к порядку". Гроссмейстером ее и стал И.В.Бебер, который исполнял эту должность до 1815 года. Общее число масонов "шведской системы" в 1810 году составляло 114 человек.

Как и во второй половине XVIII века, пополнялись шведские ложи преимущественно представителями старого родовитого русского барства: князья Голицыны, Гагарины, Волконские, Долгорукие, Лобановы-Ростовские, Трубецкие, графы Апраксины, Разумовские, Строгановы, Толстые, Чернышевы, Шуваловы, а также Нарышкины, Бороздины, Римские-Корсаковы, Ланские и др. В дни официальных собраний Директориальной ложи "Владимира к порядку" перед домом, где обычно собирались масоны, стояло до 200 экипажей [761].

Всего в 1810 году в Петербурге насчитывалось до 239 масонов плюс 25 почетных членов масонских лож. Примерно столько же было, скорее всего, и в других городах [762]. Итого около 500 братьев. По тем временам это была уже немалая сила.

Глава 9.

Национально-консервативная "партия" в русском масонстве 1810-х годов и ее либеральные противники. Образование Великой ложи "Астрея" (1815)

Резко возросшая в начале XIX века активность масонских лож была, таким образом, налицо. "Секта подняла голову", - констатировал Ф.В.Ростопчин.

В этих условиях в 1810 году правительство сочло необходимым более подробно, нежели это было ранее, войти в "правила сих обществ и удостовериться в тех основаниях, на коих они могут быть терпимы или покровительствуемы"

[763]. Идея установления строгого правительственного контроля над ложами, можно сказать, носилась в это время в воздухе. Горячим ее сторонником был, в частности, государственный секретарь М.М.Сперанский с его планами государственного масонства. Одобрительно отнесся к этой идее и император Александр I. Правительству необходимо было только решить, на какой приемлемой для него масонской системе следует остановиться. Выбор его упал, после некоторого раздумья, на ложи шведской системы, известные своей приверженностью к строгому соблюдению христианских догматов (что редкость в масонстве) и высокими степенями (всего их насчитывалось 10).

В 1910 году руководитель лож шведской системы И.В.Бебер представил Александру I записку о масонстве, результатом которой, собственно, и явилось официальное признание правительством масонских лож в России. Надо сказать, что как гроссмейстер Великой провинциальной ложи "Владимира к порядку" (1810), И.В.Бебер пользовался большим доверием у правительства, предпочитавшем вести свои сношения с масонами именно через него. Таким же, по существу, было отношение к И.В.Беберу и заграничных масонов, направлявших свою корреспонденцию по делам ордена преимущественно на его имя.

События развивались следующим образом. 28 марта 1810 года министром полиции был назначен А.Д.Балашов, который уже в августе того же года потребовал от руководителей масонских лож в России представить ему на просмотр акты, на основе которых осуществлялись их "работы" [764].

Взятые у них бумаги (следует иметь в виду, что И.В.Бебер представил только акты иоанновских лож, а А.Ф.Лабзин не представил ничего) были просмотрены особой комиссией в составе А.Д.Балашова, М.М.Сперанского и ряда других лиц. Итогом работы этой комиссии стало то, что в октябре 1811 года терпимыми в нашем Отечестве были признаны только ложи шведской системы. Французским ложам "Соединенных друзей" и "Палестины", если они хотели продолжить свою деятельность, было предложено войти в непосредственное подчинение к И.В.Беберу.

И.В.Бебер, в свою очередь, обязывался регулярно представлять в министерство полиции все необходимые сведения о личном составе лож и их работах [765].

Объединение масонских лож в единую организационную структуру, подотчетную правительству, стало, таким образом, свершившимся фактом. Это позволило уже в 1811 году полностью восстановить под именем Верховного Орденского совета работу тщательно законспирированного и фактически бездействовавшего все это время Капитула Феникса с Директорией [766].

Но Капитул Феникса был тайной, неафишируемой высшей управленческой структурой ордена лож шведской системы. "На миру" он действовал под именем или, лучше сказать, личиной образованной в 1810 году Великой Директориальной ложи "Владимира к порядку".

Внутреннее устройство ее было то же, что и ее предшественницы - Великой провинциальной ложи XVIII века. Однако поскольку сохранились не все акты, ритуалы и клейноды, в печать ложи были внесены некоторые новации. Изменены были также и надписи на орденском мече [767].

Единогласным постановлением старейших братьев префектом Капитула Феникса стал уже известный нам выходец из Веймара Иоганн-Якоб (Иван Васильевич)

Бебер (1746-1820). В братском кругу он проходил под именем Викария Соломона Мудрого из Мудрых. Профанам же известен как преподаватель математики и механики Второго кадетского корпуса в Санкт-Петербурге, член-корреспондент Петербургской академии наук.

Великая Директориальная ложа "Владимира к порядку" получила свой статус как признанная и негласно разрешенная правительством. Любопытны в связи с этим слова, сказанные управляющим министерством полиции С.К.Вязмитиновым управляющему ложею "Петра к правде" Е.Е.Эллизену: "Государь император убедился по представлениям моим, что ложи никак сомнительными быть не могут. Нельзя их актом аккредитовать, но мне государь приказал вас удостоверить в своем благоволении" [768].

Правда, не все ложи подчинились И.В.Беберу. Розенкрейцеры во главе с А.Ф.Лабзиным, И.А.Поздеевым и П.И.Голенищевым-Кутузовым, а также ложа Н.С.Всеволожского в его союз не вошли и по прежнему продолжали свои работы в глубокой тайне от правительства. Тем не менее, задача установления плотного правительственного контроля над деятельностью масонов была в основном решена. Масонские ложи, или по крайней мере большая их часть были фактически легализованы и поставлены под строгий контроль правительства. Великий магистр И.В.Бебер находился, как уже отмечалось, в непосредственном подчинении у министра полиции (правда тоже "брата" - ложа "Соединенных друзей") А.Д.Балашова.