Дитя пламени - Кейт Эллиот

Король резко поднялся, взглянул на «орлицу», сделав едва заметный, но многозначительный жест. «Орлица» кивнула, легко поняв его, будто он произнес это вслух, и покинула комнату, направившись по неизвестному поручению.

— Я пойду спать. — Генрих шагнул к одной из внутренних дверей, повернулся и посмотрел на Адельхейд, но молодая королева не спешила последовать за ним.

— Вы думаете, что вся эта история выдумка, такого не может быть, сестра Росвита? — спросила она.

В первое мгновение Росвите показалось, что она разучилась говорить, мысли разбегались в разные стороны, и очень сложно было собрать их.

— Мне трудно судить о правдивости истории, слишком мало для этого оснований. В нее очень трудно поверить.

— Но ведь это не значит, что это неправда. — Адельхейд посмотрела в сад. Осенний ночной холодный ветер ворвался в комнату, заставив Росвиту вздрогнуть. Что, если он принесет другого дэймона?

— Мы видели много необычного и непонятного, сестра Росвита. Насколько это более странно, чем то, чему мы были свидетелями? — Она кивнула своим фрейлинам и последовала за Генрихом в дальнюю комнату.

— Вы заслужили благосклонность королевы Адельхейд,- сказала Теофану Росвите.- Но какой ценой? И для чего?

— Ваше высочество!

Теофану не ответила. Она вернулась со своими фрейлинами в комнату, где они играли в шахматы и где сейчас были расставлены для них. кровати.

Почему все так обернулось?

— Не терзай себя, сестра, — прошептал Фортунатус за ее спиной. — Не думаю, что принцесса Теофану будет долго гневаться на тебя. Внутри нее есть небольшая червоточи-на _ ревность, это разрушает ее.

— Что ты хочешь этим сказать, брат?

— Разве ты так не думаешь? — переспросил он, удивившись ее реакции. — Нет, наверное, я не прав. Конечно, ты мудрее меня, сестра.

Слуги и охранники разошлись по своим комнатам. Виллам несколько задержался и подошел к Росвите, показывая, что желает поговорить с ней наедине. Фортунатус тактично удалился.

— Ты веришь этой истории? — спросил ее Виллам.

В отблеске свечей морщины на его лице были почти незаметны, так что он казался гораздо моложе своих лет, крепкий, сильный, энергичный и достаточно обаятельный, чтобы привлекать женские взгляды и сердца не титулом и поместьем. Разве не смотрела она на него так, когда молодой девушкой впервые оказалась при дворе, великолепием которого была поражена и очарована. В ее жизни было несколько мужчин, искушавших ее подобным образом, но Господь твердой рукою отводил ее страсти. Виллам уважал Бога, и Церковь, и твердое «нет». Так долгие годы их соединяло внутреннее взаимопонимание и уважение друг к другу.

— Я не могу просто забыть это, Виллам. Хотя вся эта история кажется настолько нереальной, что невозможно полностью поверить в нее.

— Ты очень мудра, сестра, и не станешь верить любой фантазии или слуху. Что ты собираешься посоветовать королю?

— Я попрошу короля не действовать сгоряча, — сказала она с горечью. — Виллам, можешь ли ты пойти сейчас и поговорить с принцем Санглантом?

— Я постараюсь, — ответил он и удалился.

Особый приближенный круг клириков, служащих и слуг короля имел право оставаться на ночь во дворце. Росвита расположилась в своей комнате, но, несмотря на очень удобное ложе, провела бессонную ночь, иногда впадая в забытье.

Беременная женщина в мантии из перьев, чем-то похожая на королеву народа Аои, сидела на каменном троне в форме орла. За ней постукивало золотое колесо, заманивая Росвиту в пещеру, внутри которой стены были украшены ледяными узорами. Потерянный сын Виллама Бертольд спал в колыбели из драгоценных камней, окруженный шестью служителями, от них веяло спокойствием и умиротворением, они походили на ангелов, повстречавшихся с Господом. Но внезапно золотой покой, наполнявший пещеру, был нарушен толпой солдат, ворвавшихся внутрь с криками и шумом. О Боже, один молодой солдат так похож на Ивара, не он ли это? Или это Амабилия пришла к ней снова?

Но Амабилия была мертва. Как же тогда она могла слышать ее голос?

— Сестра, прошу тебя, проснись.

Фортунатус склонился над ней. Утренний свет проникал в комнату сквозь распахнутое окно и открытую дверь, ведущую в сад. Вовсю щебетали птицы.

Солдаты пришли в покои короля. Генрих вышел из спальни босиком. Догнав его, слуга предложил ему пояс — завязать поверх поспешно накинутой туники.

— Ваше величество! Принц Санглант только что выехал из дворца с отрядом из пятидесяти вооруженных всадников в сопровождении слуг. Они едут по направлению к Бедербору, крепости герцога Конрада.

Генрих взглянул на Гельмута Виллама, который в этот момент зашел в комнату.

— Никто не пытался его остановить?

Сержант только беспомощно пожал плечами, но Виллам шагнул вперед.

— Я говорил с ним.

— И что он сказал? Виллам покачал головой.

— Советую тебе оставить сейчас все как есть.

— Приведите моего коня, — сказал Генрих и вышел поспешно из зала.

Росвита последовала за ним, но успела догнать уже только в конюшне. Она попросила запрячь ей лошадь и выехала за ним. Кроме небольшой группы из двенадцати солдат, короля сопровождала лишь Хатуи, с которой он ехал немного впереди, желая пообщаться наедине. Вскоре Росвита поравнялась со всадниками, Генрих молча взглянул на нее, но разрешил сопровождать дальше.

Сначала Росвита подумала, что король собирается преследовать своего сына, но когда они миновали дворцовые ворота, то свернули на другую дорогу, ту, что вела через монастырь в лес, узкая тропа с обеих сторон была окаймлена буйной летней растительностью.

Их путь лежал через лес. Старые деревья раскинули свои огромные ветви над головами всадников, листья, посеребренные ночным морозом, внезапно касаясь их лиц, заставляли путников ежиться от холода. Речушки и ручейки то здесь, то там становились символической преградой на их пути, низко лежащие ивы и колючие кусты ежевики терялись в высокой траве. А вот кролик, удирая от опасности, оставил клочок шерсти на листьях кизила. Слышен был лишь приглушенный топот коней по земляной тропе. Сквозь расступившиеся ветви деревьев она увидела парящего в небе над вершинами деревьев стервятника.

Тропа внезапно оборвалась, и всадники оказались на поляне перед небольшим холмом, на котором в торжественном молчании возвышался круг из высеченных камней, накренившихся вправо и влево. Большая их часть выглядела нетронутой, но один камень был перевернут.

— Этот? — спросил Генри.

— Тот, дальний. — Хатуи указала на каменный круг. — Она вошла туда и больше не появлялась, нет никаких доказательств тому, что она прошла через камни и дальше в глубь леса. Нет ни следов, ни дорог, кроме следов оленя на тропе, но она давно заросла.