Калейдоскоп миров - Хайдарали Мирзоевич Усманов

чтобы “спонсировать” кору и заставить её сворачиваться. Подобный “сюрприз” мог достаточно быстро раздавить лёгкие суда.

Особого “веселья” добавляли голографические призраки. Старые матрицы “Древа” генерировали образы погибших исследователей, как зеркало страха. Пилоты москитов видели перед собой иллюзии своих товарищей, слышали их крики – это были защитные привязки памяти, что отвлекали и вели к ошибкам.

Каждая из этих систем заранее и весьма тщательно была изучена “Анвилом”. Ведь его задачей было – не ломать, а выключать подобные угрозы на локальном уровне. Так что изъятие узла сопровождалось “выключением” нескольких точечных сенсоров, откладыванием биорезонаторов, добавлением компенсирующих паттернов.

В трюмах “Трояна” все найденные образцы тщательно разделялись и демонстрировали то, ради чего стоило рисковать. А там было много чего интересного. Особенно для тех, кто жил, продавая свои находки, которые добывал, рискуя своей жизнью. И не только ею одной.

Кристаллы-резонаторы, которые могли аккумулировать и отдавать энергию в виде фазовой подписи. Они могли быть идеальны как ядро для новых генераторов или как элемент усиления турболазера…

Органические композиты, волокна, способные заменять броню и самозалечиваться при малых повреждениях, могли пригодиться как материал для скафандров и брони…

Запечатанные архивы, маленькие многофазовые чипы, содержащие фрагменты чужих протоколов навигации и записи контактных переговоров с иными формами разума. Они помалкивали, но в “песочнице” их можно было “перечитать”…

Лабораторные образцы минералов и редких сплавов, которые не встречаются на привычных картах. Что могло стать весьма ценным сырьём для торговли и для строительства…

Но одновременно с ценностью приходило и предупреждение. В одной из проб было обнаружено следовое количество активного фермента – остаточное, не угрожающее сейчас, но достаточно, чтобы при неправильном обращении запустить локальную реакцию. “Анвил” сразу же пометил его красным:

“Контролируемо, но требует строгих протоколов безопасности.”

Операция шла как по часам. Вытащили первые узлы, просканировали, вывели их на безопасный курс, выполнили первичную нейтрализацию и сложили в специально подготовленные камеры. Москиты вернулись в фактически в единой колонне, унося с “Древа” то, что и должно было быть взято. На мостике “Трояна” горели индикаторы “успех”, “риск – ниже порога”, “данные – поступают”.

Кирилл смотрел на полученный результат и чувствовал ту смесь, что бывает у людей, сделавших трудный выбор. Радость от полученного трофея и холод от того, что есть осознание главного… Один неверный шаг – и всё могло бы обратиться вспять. Он не улыбался. В его глазах была лишь та тихая мысль, что мир теперь стал чуть более сложен – и что у него теперь были инструменты, чтобы играть по новым правилам.

И где-то в глубине “Древа”, в его “корневых” жилах, уже дрогнул один сигнал – слабый и отдалённый, как старый стон. Кирилл заметил его, но не стал зацикливаться на нём. Он записал координаты и отложил их в память для следующего захода. Так как нельзя было вынимать всё за один раз. Иногда миру нужно дать отдохнуть – прежде чем вытащить из него последнее.

Вторая находка Кирилла дрейфовала неподалёку от астероидного пояса, словно застывший в янтаре гигантский морской организм. Корабль расы, когда-то называвшей себя Улло, выглядел как чудовищный моллюск длиной около трёх километров, чья полупрозрачная броня напоминала панцирь глубоководных существ. Поверхность корпуса мерцала перламутром, переливаясь оттенками зелени и пурпура, но под этим мерцанием скрывалось нечто жуткое – мёртвое.

У него был весьма массивный корпус, напоминающий морское чудовище, застывшее в безвоздушной пустоте. Его форма – извивающаяся, с множеством тонких “щупалец”, закрученных в идеальную спираль, словно в момент гибели корабль пытался свернуться в защитную позу. Поверхность из тёмного металла поблёскивала полупрозрачными пластинами – как будто это были не бронелисты, а хитиновые чешуйки. Ближе к центру конструкции находилось сферическое “тело”, из которого расходились щупальца. Именно там, по сканам, располагался командный отсек.

Когда один из разведывательных дронов проник внутрь, датчики сразу уловили сильное электромагнитное поле – внутренние контуры корабля продолжали работать. Но работали… странно. Неравномерно. Словно цепочка реакторов всё ещё поддерживала некое подобие жизни в корабле. Помещения выглядели, как внутренности живого организма. Полы были гладкими, слегка влажными, с микроскопическими волокнами – следами некогда функционирующих биопроводников. Из стен торчали мёртвые нейрошипы, похожие на колючки.

В центральной камере дроны нашли останки существ – не похожих на гуманоидов. Их тела напоминали смесь головоногих и змей. Хотя сам Кирилл почему-то сразу же воспринял их как этакий результат Эволюции осьминогов. Длинные, гибкие, с множеством конечностей, которые заканчивались присосками и когтями. Некоторые всё ещё были прикреплены к пультам, словно экипаж не покинул свои посты даже в момент смерти.

Кирилл заметил на тактическом экране, как на периферии корабля начали вспыхивать слабые огни – один за другим, как дыхание чудовища.

– Реакторная сеть активируется сама. – Заметил он мрачно. – Значит, защита ещё работает.

Через мгновение дроны зафиксировали движение. Из теней, глубоко внизу, поднялось нечто похожее на стаю микроскопических медуз – полупрозрачных, мерцающих существ, наполовину живых, наполовину механических. Они двигались как рой, объединённый единой волей. И при их приближении один из разведывательных дронов исчез в мгновение – испарился, будто его растворили.

– Прекратить сканирование. – Коротко приказал Кирилл. – Это не просто защита. Это симбиотический интеллект. Если его разбудить, он может посчитать нас угрозой.

Он наблюдал, как дроны отступают, а за ними, на периферии корабля, вновь гаснут слабые огни. Тьма вернулась на борт этого странного корабля.

– Этот корабль… был живым. – Тихо произнёс он. – И, похоже, до сих пор жив. Просто спит… в ожидании хозяев, которые уже не вернутся. Но нам нужны данные… Придётся быть очень осторожными, чтобы получить хоть что-то.

При повторном приближении к нему, сканеры “Трояна” показали, что корабль был целиком живым существом, модифицированным биоинженерией. Его энергетические контуры были сетью органических сосудов, где когда-то текла плазма, заменяющая кровь. Внутри удалось обнаружить целый город из живых тканей, пустых камер и разорванных биокапсул.

Для начала Кирилл, подлетев к этому кораблю на “моските”, осторожно вошёл в один из боковых разрезов корпуса. Слизистые стенки ангарной полости обуглились, будто изнутри прошёл пожар, хотя здесь не могло быть чистого кислорода. Сканеры зафиксировали остаточные следы радиации и вспышек биополя – похоже, сам организм, осознав утрату управления, саморазложился, чтобы не попасть в руки врага.

На центральной палубе, где когда-то находился органический командный центр, Кирилл заметил ряды мёртвых существ – не тела, только высушенные оболочки. Те самые осьминогоподобные пилоты, их тонкие щупальца сжались в предсмертных судорогах, а чёрные глаза застыли, отражая лишь пустоту.

Получив необходимые данные, ИИ “Трояна” сразу же отметил, что биомасса до сих пор поддерживает низкий