Александра - Элизабет Хереш

Об инциденте становится известно. Илиодора вызывают к царице. Выслушав его объяснения, она велит позвать Распутина. Его версия звучит убедительнее. Илиодор арестован. Находящемуся в отъезде царю Александра пишет:

«Они обвиняют Распутина в том, что он поцеловал женщину и так далее. Почитай апостолов! Они целуют всех в качестве приветствия…»

В глазах Александры Распутин уже в силу своей «святости» стоит выше любых моральных сомнений. К тому же, встречаясь с ним лишь при дворе, ни царица, ни ее ближайшая подруга Вырубова, — которой также недостает жизненного опыта, — не могут себе представить, чтобы какая-нибудь женщина могла чувствовать влечение к Распутину как к мужчине. Даже если и так, — если это не пустые слухи, — то это могло случиться только в религиозном экстазе. Погружение Александры в религиозный мир все больше заслоняет от ее взора реальность.

Однако Распутин и впредь ведет себя возмутительно. Благодаря доверию царицы еще более уверовав в свою безнаказанность, он позволяет себе все большие вольности при дворе. Когда в очередной раз он приходит вечером к кровати Алексея, то с бесцеремонным любопытством следует за его сестрами, которые в этот момент отправляются в свою комнату в ночных рубашках. Старшей в это время (в 1911 г.) уже шестнадцать лет, младшей — девять. Не постучав, он вваливается в их комнату. Это приводит гувернантку Софию Тютчеву, внучку известного русского поэта, в такое негодование, что она докладывает о случившемся царице. Однако Александра возмущена тем, что «божьего человека» заподозрили в неблаговидных намерениях. Тогда Тютчева обращается к царю. Тот распоряжается немедленно прекратить визиты Распутина. Встречи с Распутиным теперь приходится проводить в расположенном неподалеку доме подруги Александры, Вырубовой. Из-за этого «оговора» Александра увольняет Тютчеву. Этот инцидент и обращение с девушкой, происходящей из одной из самых уважаемых (на протяжении нескольких поколений) московских семей, еще более вредят репутации Александры в глазах общественности. Узнав об этом, ее сестра Элла отправляется в Петербург, чтобы усовестить Александру. Овдовевшая великая княгиня, ставшая после убийства мужа монахиней и посвятившая себя целиком социальной деятельности, не питала никаких иллюзий относительно «святого человека». И она пытается открыть глаза любимой сестре. Александра горой стоит за Распутина. Результат — категорическое отклонение стараний Эллы; более того, царица просит сестру первым же поездом уехать из Царского Села.

«Понятно, что этот человек был единственной надеждой, за которую цеплялась царица ради жизни своего сына, — комментирует учитель царских детей Пьер Жильяр. — Надо своими глазами увидеть приступ болезни, чтобы судить о том, что переживала эта женщина. Кроме того, она знала, что сама была причиной этой болезни. Ею одновременно руководили материнская забота, самоотверженность и ответственность царицы за жизнь престолонаследника».

Именно из этого чувства ответственности за будущее сына Александра начинает постепенно играть также более активную политическую роль. До или по случаю назначения новых министров, она настаивает на том, чтобы непременно лично присмотреться к ним. Прежде всего она желает проверить их лояльность и выведать их политическую позицию — у человека с либеральными взглядами нет никаких шансов. Когда в крымскую Ливадию, где в тот момент живет царица, приезжает для собеседования с царем метивший после убийства Столыпина в его преемники на посту премьер-министра министр финансов Коковцев, его вызывает к себе и царица.

«Часть этой беседы сохранилась в моей памяти, — рассказывал министр позднее, — так как в ней раскрылась своеобразная, мистическая натура этой женщины, которой суждено было сыграть в истории России столь необычную роль.

Она сказала:

— Слушая Вас, я вижу, что Вы делаете сравнение между собой и Столыпиным. Мне кажется, что Вы очень чтите его память и придаете слишком много значения его деятельности и личности…

— Но ведь он не только трудился на пользу царя, но и умер за него, — удивленно возразил я.

— Верьте мне, — невозмутимо продолжала государыня, — не надо так жалеть тех, кого не стало… Я уверена, каждый исполняет свою роль и свое назначение, и если кого нет среди нас, то это потому, что он уже окончил свою роль и должен был стушеваться, так как ему нечего было больше исполнять. Жизнь всегда получает новые формы, и Вы не должны стараться слепо продолжать то, что делал Ваш предшественник. Оставайтесь самим собою, не ищите поддержки в политических партиях; они у нас так незначительны. Опирайтесь на доверие Государя, Бог Вам поможет. Я уверена, что Столыпин умер, чтобы уступить Вам место, и все это — для блага России».

В своих взглядах Александра исходит из своей ответственности, которая означает активное участие в политике, и этот путь ведет ее не только к личной, но и к политической изоляции. От родственников и петербургского общества царица обособилась; мнение других о себе ее не заботит; она обходится без чужих подсказок, так как считает — достаточно советов Распутина. Теперь она отчуждается еще и политически, выступая против Думы и противодействуя сотрудничеству между правительством, министрами и царем и парламентом, который, по ее мнению, умаляет достоинство царя. Все это Александра совершает из наилучших побуждений — с навязчивой мыслью передать сыну по возможности неограниченную власть. Так как у царя скорее безразличное и менее осознанное представление о своей власти, она чувствует себя обязанной повлиять на него в этом направлении.

Поэтому Александру не беспокоит и то обстоятельство, что всего за несколько лет из-за потери доверия правительству и курсирующих скандальных слухов Дума значительно накренилась влево. Царь больше не может рассчитывать на поддержку многих прежде лояльных легитимистов, которые теперь в знак протеста переметнулись в либеральный лагерь.

Да и новому премьеру Коковцеву не удается снять с повестки дня тему Распутина — она давно уже будоражит парламент. Во все петербургские власти приходят нацарапанные бесформенными буквами ходатайства Распутина об одолжениях, в полиции скапливаются горы скандальных рапортов и жалоб. Агенты охранки ведут ежедневную регистрацию распорядка дня Распутина.

А теперь еще и письма царицы Распутину, которые тот в хвастливом настроении однажды подарил своему приятелю, теперь ставшему ему врагом. Ныне они ходят по рукам, их печатают в газетах. Для тех, кто знает царицу, в этих строчках нет ничего компрометирующего — ее письма к ближайшим родственникам или друзьям так же эмоциональны, а характер ее отношений с Распутиным, вне всякого сомнения, исключает плотскую связь; однако тот, кто не знает императрицу, может из этих писем и сопутствующих скандальных историй сделать совсем другие выводы.