Сосед будет сверху - Ксюша Левина

не вникал — знал, что с этого никто не заработает.

— А она что? Заработала?

— Вообще, да. Ты можешь смеяться, но в жопу она послала романы, выпускает их, скорее, «для души». Зато пробилась в сценаристы и теперь пишет сериалы. Ей вроде бы нравится, и платят отлично.

— Ого!

— Но бабки она мне до сих пор торчит, коза. Да и хрен с ними: где-то убудет, где-то прибудет. Мне не жалко.

— Круто, что могу сказать. Ты хороший друг.

Я смотрю на Дантеса — любуюсь, как дурочка. А еще кайфую от того, что не прячу взгляд. Я пялюсь, будто имею на это полное право.

— Ладно, что там осталось? Бармен-повар-официант?

Отставив в сторону опустевший стакан, я потираю руки.

— Да, как раз приехали.

Дантес кивает за окно, и я догадываюсь, что увижу «Бонжур».

— Твой? — Мой голос уже не звучит удивленно.

— Нет, я просто в очередной раз отсыпал хорошему человеку деньжат.

— И все сложилось?

— Очень даже отлично сложилось, — подытоживает Дантес.

Трамвай останавливается напротив ресторана, мы, пританцовывая, направляемся к выходу, а нас торопят и подгоняют. Видимо, все рассчитано по секундам, и затяжные стоянки запрещены.

Как результат, пулей вылетев на улицу, я глотаю вкусный прохладный воздух и чуть шатаюсь от грога. Дантес сжимает мою руку, привычно усмехаясь.

— Не идем внутрь? — спрашиваю я.

— Нет, нам все вынесут.

И это правда — уже через пару минут к нам, кутаясь в кофту, выходит официантка с пакетами.

— О, Сань, я уж думала тебя ждать придется. На, держи.

Она не флиртует, говорит по-свойски, и я этому рада — мое прекрасное настроение сохраняется. Девчонка передает Дантесу фирменные пакеты, какой-то контейнер и открытую бутылку вина. Машет на прощание и быстро убегает.

Все это кажется чертовски нереальным и даже сказочным. Будто Дантес — герой сериала и договорился с целым городом, чтобы всё в этот вечер работало на него.

— Чин-чин! — Дантес поднимает бутылку, а затем делает глоток прямо из горла и передает мне.

Алкоголь на улице? Он в своем уме? Конечно я не спорю и поддерживаю.

— Значит, теперь ты просто живешь за счет процентов с тех, кому когда-то помог? — отпив кислятины, говорю я.

— Что-то вроде того. — Дантес хватает мою руку и тащит за собой по тротуару.

Романтично!

— Есть и другие?

— Ага, то тут, то там... Я верю в ребят. Все, кто приходит за помощью, чаще всего ее получают. Для жизни мне немного нужно. Квартиру я купил удачно и не скажу, что дорого для такого места и этажа. Я выбирал сразу такую, чтобы долго жить и наслаждаться, а до этого всегда снимал. Машина у меня первая и менять ее я не планирую. В отпуске я особо не трачусь, не люблю дорогие отели. Вечеринок на миллион не устраиваю…

— Пивас и «Имаджинариум»? — вспоминаю я.

— Именно. У меня даже пес и тот без документов за десять тысяч. — Дантес жмет плечами.

А я, блин, с каждым словом люблю его все больше. Чертов подлец, как можно быть таким?

— У меня не все всегда прям удачно складывается. Ну, например, я как-то вложился в бизнес жены друга — салон красоты. Так вот она прогорела. А потом пришла и сказала, что хочет попробовать еще раз и теперь уж точно получится! Я вспомнил свои мопеды и снова дал ей денег.

— И как?

— Да опять все просрала. — Он машет рукой в сторону воображаемой владелицы салона.

— Ты же так обнищаешь! — хохочу я и делаю еще один глоток вина. — Может, и в меня вложишься? Я тебе и бизнес-план напишу и даже что-нибудь покажу, а?

Я играю бровями и дую губы, а Дантес смеется в голос. Он обнимает меня за плечи, перемещается за спину и крепко прижимает к груди. Это так приятно — я будто кутаюсь в него. Глубоко вдыхаю и жмурюсь.

— С удовольствием вложусь, сколько хочешь. — Он целует меня за ухом. — Всегда ведь есть запасной план.

— Это какой? — почти мурлычу я.

— Друг, который занимается навозом.

— Чем-чем? — удивленно вскрикнув, я вырываюсь и разворачиваюсь лицом к навозному инвестору. Романтика как-то быстро пропадает.

— Навоз, удобрения. Знаешь, сколько я имею с него в месяц? Как раз это может обеспечить меня до конца жизни. Навоз — вечен!

Дантес с важным видом тычет пальцем вверх, а я мысленно записываю его слова в сборник великих цитат великих людей.

— Что еще вечно? — просто для слова спрашиваю я.

— М-м… еда. Обожаю вкусно поесть, еда вечна и бесконечна. Ты!

— Я? — остановившись, я опираюсь плечом о фонарный столб.

Дантес кивает.

— Не смотри на меня так, — улыбается он, — даже если я глупость сказал. — Он вдруг подпрыгивает и размахивает руками. — Слушай, а если ты меня еще и вечно кормить будешь, так жизнь вообще налажена!

Я смеюсь, как я смеюсь! Смеюсь, но даже сейчас думаю о том, что Дантес так легко раздает обещания. Слишком.

Мы гуляем, наверное, еще четверть часа и болтаем о ерунде, а потом нас забирает таксист и везет в сторону дома.

— Что дальше?

— Романтический ужин, конечно.

— В квартире?

— Бери выше, Пушкина!

И что может быть выше пентхауса?

Пьяненький мозг плохо генерирует идеи, но я уже без ума от этого вечера и этого мужчины.

Глава 19

Глава 19

Я не думала, что боюсь высоты ровно до этого момента. А теперь мы с Дантесом выходим на залитую сумерками площадку с видом на целый город, и у меня невольно сжимаются булки. Мама дорогая!

— Прыгай, — зовет Саша, потому что мы проникли на крышу не совсем уж правомерно и сейчас мне нужно сигануть на два метра вниз. Прямо к нему в объятия. Но у меня от одной мысли кружится голова.

— А может, не надо? Я-я… Здесь холодно, может, у тебя или у Робертовны поужинаем?

Я вру — да, гуляет ветер, но даже он греет. Здесь тепло и невыносимо красиво: горизонт подсвечивает розовым, и в голове сама собой вспоминается песня про малиновый закат. На небе уже вырисовывается силуэт луны,