Розы красные - Джеймс Паттерсон

— Каким образом? — насторожился я.

— Ему «приклеили» прозвище. Представь себе, Алекс, за его идеальную точность в мелочах Фредерика Шабо прозвали Дирижером. Это была только шутка. Так за спиной посмеивались над ним сотрудники.

— Ну что ж, он обернул эту шутку себе во благо, и теперь, похоже, посмеивается над нами.

Глава 111

Самое странное случилось уже на следующее утро. Проходя мимо меня в коридоре, Шабо неожиданно отклонился от прямой линии и чуть задел меня рукой, словно потерся ею о мое тело. При этом он сразу принял обеспокоенный вид и начал извиняться, ссылаясь на то, что «неожиданно потерял равновесие». Однако я был почти уверен в том, что все было проделано умышленно. Только зачем? Что это, черт возьми, могло означать?

Примерно через час я увидел, что он собирается покинуть свою палату. Теперь я не сомневался в том, что он знает о наблюдении. Как только он вышел за дверь, я тут же подлетел к помощнику врача, который выпустил его.

— Куда отправился Шабо?

— В физкультурный зал. Но он имеет на это право. У него свобода передвижения по территории госпиталя и за его пределами, — пояснил молодой человек.

Шабо так долго прозябал в своей палате, что успел усыпить мою бдительность.

— Передайте старшей сестре, что мне необходимо уйти на некоторое время.

— Скажите ей это сами, — нахмурился юноша, пытаясь проигнорировать мою просьбу.

Я даже не обратил на него внимания.

— Обязательно передайте. Это очень важно.

Я покинул отделение и на разболтанном, но бойком лифте спустился в вестибюль. Что касается физкультуры, то из записок старшей медсестры я знал, что он ненавидит любые физические упражнения. Куда же он отправился на самом деле?

Я поспешил на улицу и увидел, что Шабо пробирается между корпусами. Высокий и бородатый, согласно описанию, данному Брайаном Макдугаллом.

Когда он прошел мимо гимнастического зала, я ничуть не удивился.

Шабо явно куда-то торопился.

Я следовал за ним, и мне казалось, что он выглядит чересчур нервным и напуганным. Внезапно он резко повернулся, и я едва успел отпрыгнуть с дорожки под защиту кустов. Похоже, Фредерик меня не заметил. Так ли?

Двигаясь в том же направлении, он через ворота госпиталя вышел на улицу и с самым беззаботным видом он зашагал к югу. Неужели это и есть Дирижер?

Пройдя пару кварталов, он запрыгнул в одно из трех такси, стоявших перед «Холидей Инн».

Я быстро занял место в следующей машине, и приказал водителю следовать за отъехавшим такси.

За рулем оказался индус.

— Куда мы едем, мистер?

— Понятия не имею, — ответил я, предъявляя полицейский жетон.

Он в ужасе покачал головой и застонал.

— О-о-о! Брат, как же тебе не везет. Словно в кино: «следуйте за той машиной»!

Глава 112

Шабо выбрался из такси на северо-западе в районе Род-Айленд-авеню. Я поступил так же. Он немного прошелся пешком, глазея на витрины магазинов. По крайней мере, так казалось со стороны. Сейчас он выглядел более расслабленным. Как только он покинул территорию госпиталя, его нервозность исчезла без следа. Возможно, потому, что он ее просто имитировал.

Наконец, он остановился, а затем вошел в старое ветхое здание, в подвале которого располагалась китайская прачечная. Табличка на двери гласила: «А. Ли».

Что ему там понадобилось? Может, он намеревался выбраться через черный ход?

Но тут я увидел, как в окнах второго этажа загорелся свет. Это он. Высокий и бородатый.

Мой мозг был перегружен всевозможными версиями. Никто в «Хэйзелвуде» не знал, что у Шабо имеется своя квартира в городе. Во всяком случае, в истории болезни об этом не упоминалось.

Предполагалось, что жилья у него нет. Безнадежный, безвредный и бездомный пациент. Вот какую иллюзию ему удалось создать. Теперь я раскрыл его секрет. Но что могло все это значить?

Я продолжал терпеливо ожидать на улице, не чувствуя никакой опасности. Во всяком случае, пока.

Ждать, однако, пришлось довольно долго. Он провел в здании около двух часов, и ни разу за это время не появился в окне. Чем он мог там заниматься?

Внезапно свет в окнах потух.

Я наблюдал за выходом с нарастающим напряжением. Но Шабо и не думал выходить, и тогда я начал волноваться: куда он делся?

Только через добрых пять минут Шабо появился в дверях. Снова лицо его нервно подергивалось, и он выглядел взвинченным. Может быть, он и не притворялся больным?

Он поочередно потирал то глаза, то подбородок, беспрестанно одергивая и разглаживая рубашку на груди. Несколько раз он пальцами расчесывал свою густую черную шевелюру, откидывая волосы назад.

Неужели я сейчас наблюдаю за Дирижером? Мне это казалось невозможным. Если Дирижер — не он, то с чем же мы опять остаемся?

Шабо нервно оглядывал улицу, но я притаился в тени соседнего здания и был уверен, что он меня не видит. Тогда чего же он так боится?

Фредерик некоторое время шел в обратном направлении, затем остановил такси.

Я не стал преследовать Шабо, хотя мне этого и хотелось. Возобладало более сильное желание. Я пересек улицу и вошел в подъезд дома, где Шабо провел столько времени.

Мне необходимо было выяснить, чем он там занимался. Я вынужден был признаться себе, что Шабо потихоньку начинает сводить меня с ума. Еще немного — и у меня появится нервный тик.

Глава 113

Воспользовавшись очень удобной компактной отмычкой, я проник в жилище Шабо быстрее, чем вы успели бы вымолвить слова «незаконное вторжение». Никто никогда бы и не узнал, что я побывал внутри.

Я намеревался быстро осмотреть квартиру и так же стремительно убраться отсюда. Хотя было сомнительно, что я обнаружу здесь оставленные улики, свидетельствующие о его причастности к ограблению банков и захвату автобуса. Но мне хотелось увидеть обстановку, чтобы узнать о Шабо больше, чем я мог почерпнуть из отчетов врачей или медсестер госпиталя. Мне необходимо было понять Дирижера.

Здесь оказалась большая коллекция охотничьих ножей и старого оружия: винтовки времен Гражданской войны, немецкие «Люгеры», американские «Кольты». Имелись тут и вьетнамские «сувениры»: церемониальный меч и флаг батальона К-10, действовавшего в Северном Вьетнаме. Тут же нашлось множество книг и журналов. «Зло, совершаемое людьми», «Газета национальной стрелковой ассоциации», «Сайнтифик Америкэн».

Пока что ничего удивительного не обнаружилось, кроме самого факта наличия у Шабо квартиры.

— Шабо, ты — это он? — не выдержав, вслух спросил я. — Это ты — Дирижер? В чем заключается смысл твоей игры, черт побери?

Я быстро обыскал гостиную, небольшую спальню и совсем уж крохотную комнатушку, видимо, служившую рабочим кабинетом.

Шабо, не здесь ли ты разрабатывал свои планы?

На столе в кабинете лежало незаконченное письмо, написанное от руки. По всему было видно, что он сочинял его недавно. Я углубился в чтение:

Мистеру Артуру Ли, Прачечная А. Ли.

Это предупреждение, к которому я на вашем месте отнесся бы со всей серьезностью.

Три недели назад я сдал вам кое-какие вещи в химчистку. Прежде чем отправить их, я, как всегда, приложил перечень с описанием каждой вещи.

При этом копию я оставляю себе!

Список всегда составляется с абсолютной аккуратностью и бывает очень полезен.

Далее в письме говорилось о том, что некоторые вещи Шабо исчезли. Он переговорил об этом с кем-то в прачечной, и ему обещали вернуть пропавшую одежду. Но до сих пор ничего предпринято не было.

Я отправился к вашим работникам и встретился с ВАМИ. Я взбешен тем обстоятельством, что ВЫ утверждали, будто моей одежды здесь нет. И вот последнее нанесенное мне оскорбление: вы осмелились утверждать, что вещи мог украсть мой привратник.

У меня нет никакого чертового привратника! Я живу в том же доме, что и вы!

Считайте, что я вас предупредил.

Фредерик Шабо.

«Что это за ахинея?» — поражался я, читая это бессмысленное, безумное и неуместное послание.

Мне оставалось лишь покачать головой. Неужели следующей мишенью станет прачечная «А. Ли»? Или он выбрал самого Ли в качестве жертвы? Дирижер?

Открыв ящики секретера, я обнаружил множество писем, адресованных разным банкам, компаниям и фирмам: «Ситибэнк», «Чейз», «Ферст Юнион», «Эксон», «Кодак», «Белл Атлантик» и десяткам других.

Я присел и принялся просматривать их. Все послания Шабо относились к разряду «грязной почты». Безумные письма с угрозами. Судя по ним, личность Фредерика соответствовала диагнозу врачей: паранойя и ненависть ко всему миру. Это был пятидесятилетний мужчина, озлобленный тем, что его выгоняли с любой работы.