Укрепрайон «Рублевка» - Александр Смоленский

– Вы абсолютно правы, Петр Никодимыч. Уж коль вы меня избрали старостой, то извольте принимать мои решения без излишних словопрений.

– Грядет диктатура, – тихо заметил Агулов.

– Ну, хватит, Михаил Давидович. Мы здесь не в игрушки играем! Я тут набросал на бумаге некоторые свои соображения. – Духон заглянул в блокнот. – Моему заму, то есть Демидову, поручается оперативная работа с населением, охрана общественного порядка и, самое главное, кураторство над комендантом Гулькиным и его командой. Я имею в виду, что Даниил Никитич должен заставить этих ставленников власти работать на нас.

– Хороша себе задачка! – воскликнул Демидов.

– Хочешь жить и работать на Рублевке – умей вертеться! Хе-хе, – с ехидцей произнес Ордынский.

– Я не хочу жить на Рублевке. Я тут у вас временно. Кончится карантин – и тю-тю.

– Вдруг все же понравится? Или какая-нибудь важная причина появится? Так что не загадывайте, молодой человек, – заметил Стрельцов. – Мы все здесь как бы заново учимся налаживать жизнь. И Рублевки, и свою собственную, между прочим.

– Это точно, – согласился Духон и продолжил: – А вам, господин и товарищ генерал, поручается образовать при управе совет старейшин из числа умудренных опытом лиц, которым мы доверяем. Будете давать нам советы по обустройству жизни в создавшихся экстремальных условиях.

– Ну, Сашенька, вы тут чуток перебрали! – Ордынский в изумлении вытаращил изрядно подслеповатые глаза. – Хотя должен заметить, батенька, функция весьма и весьма занимательная.

– Тем более что, уважаемый Петр Никодимыч, вы сможете без проблем функционировать в своем особняке, не обременяя себя и нас ежедневным посещением этого борд... простите, нашего офиса.

– Хоть вы и староста, Александр Павлович, но прошу выбирать выражения, – обиделся Чигорин.

– Хоть вы и мой приятель, прошу не просить. Вы, кстати, тоже можете в присутствии старосты не выбирать выражения. Если мы, конечно, не на людях, – в тон Чигорину ответил староста.

– Что есть, то есть, куда от этого денешься?! – справедливо заметил Агулов. Он, видимо, имел в виду такое понятие, как «бордель».

– А чем мне все-таки заниматься? – озабоченно спросил Чигорин, опасаясь почему-то, что на него будет возложена функция снабжения бензином церквей, очистки территории Рублевки от мусора или, того хуже, «участковых» выгребных колодцев.

– Вам, господин Чигорин, поручается произвести перепись работоспособного населения и инвентаризацию имеющегося у него сельхозинвентаря и прочего полезного оборудования, включая магазины садовых принадлежностей. Можете взять себе в помощь Акимыча и Иосифа.

– На кой хрен нам перепись населения? Мы и так знаем, кто здесь проживает, кто здесь что имеет! Одни – заводы. Другие – яхты. Третьи – буровые вышки. А четвертые? Действительно, лишь выгребные ямы, – порадовался собственному каламбуру Чигорин. – По нацсоставу тоже все ясно. Иногда попадаются русские, есть три хохла, сбежавшие от «оранжевой» революции, есть один черный, который утверждает, что он советник посольства Бурунди. Ну а остальные – евреи, грузины, армяне, азербайджанцы. СССР, одним словом.

– А он правду глаголет, – подхватил благодатную тему Ордынский. – У бурундийца поначалу резиденция была на столетнем дубе, что в Зубалово. А потом после сталинской эвакуации с госдачи ему в складчину купили участок с домом.

– И не стыдно? Что за расистские выпады?! – Староста сделал вид, что возмутился, и, сделав паузу, продолжил: – Так вот, нам крайне необходимо знать, сколько у нас трудоспособного населения! От этого зависит многое. Можно сказать, наше будущее. В том числе и что по осени есть будем.

– Если б всех «мышонышей», которых поимел господин Чигорин, да на поля! Можно было бы коммунизм построить на отдельно взятой территории! – размечтался Агулов.

Староста хорошо понимал, что если карантин продлится еще хотя бы месяц, то запасы продовольствия в магазинах, ресторанах, барах и домашних холодильниках будут окончательно исчерпаны. А жалкие подачки в виде сухих пайков – это лишь капля в море. Собачкам на пропитание. И тогда голод, как, возможно, и смерть, уравняет их всех.

Единственным спасением Духону виделась лишь целенаправленная работа, как он полагал – лучшая микстура в борьбе за выживание. От каждого по способностям – каждому по труду! – Отставной олигарх вдруг вспомнил известный лозунг строителей коммунизма. Что ж, вперед к истокам! Или правильнее было бы выразиться – назад к истокам?

Свободный от размышлений подобного масштаба, правая рука старосты Даниил Демидов тем временем почесывал затылок и думал о своем. Он чувствовал себя одним из главных действующих лиц в театре абсурда. Но просто так покинуть сцену уже не мог. Его грело радостное предощущение любви.

Если уж он задерживается здесь столь надолго, то встреча с Катенькой, прелестной правнучкой Ордынского, становится неизбежной. Он и с Лидочкой принципиально решил не развивать отношения, потому что где-то рядом все это время в его сердце жила Катенька.

– О чем это вы задумались, Даниил Никитич? – одернул его Духон, словно размечтавшегося на уроке школьника.

– Да так. Родину вспомнил. Малую.

– Родина теперь для вас Рублевка! – не преминул вставить реплику потенциальный родственник уральского олигарха.

В своих далеко и быстро бегущих мыслях Даниил охотно развивал и подобный сценарий. Екатерина Ордынская могла бы стать Демидовой. Чем его потомственный купеческий род хуже генеральского?

– ...тем более, Даниил, что вы теперь второе лицо нашего мини-государства! – дошло до его сознания окончание фразы Духона.

– И первый хахаль на селе... – добавил Чигорин. В Демидове он видел серьезного конкурента по женской части.

– У меня вопрос, – возник опять Ордынский. – Почему это в нашей управе широко не представлено местное население, аборигены, так сказать? Они здесь проживают аж с двадцать шестого года прошлого столетия. Без них нам не обойтись!

– Вы кого имеете в виду, Петр Никодимыч? Тех, кто один пирожок продает за пять долларов, а пучок редиски за двести рублей?.. – возмущенно спросил Агулов. – Если ваша, как ее, домоправительница сама пирожки печет, а может, даже и продает за эти самые пять долларов, то моей семье приходится их покупать.

«Боже, что я несу, – подумал он, – слышал бы мои слова дед!»

– А в скором времени еще хуже будет. – парировал генерал. – Цены взлетят так, что на Уолл-стрите аукнется. Откупоривайте ваши сейфы, господа олигархи! Хе-хе...

– Вы дадите, наконец, возможность закончить наше заседание? – теряя терпение, вспылил Духон. – Ваша реплика, генерал, не по адресу – здесь уже олигархов нет. Есть члены местной управы.

– Опять выражаетесь, Александр Павлович? И почему, вы считаете, нет? Данный вопрос весьма спорный – смотря кто себя кем ощущает! А потом олигарх, как и разведчик, навсегда остается олигархом. Даже если он и бывший, – впервые за последнее время не согласился со старостой большей частью молчавший Вадим Стрельцов. – В том, что я, например, по-прежнему причисляю себя к деловой элите общества, ничего зазорного не вижу.

– А я и не говорил про элиту. Я про олигархов. Ну да ладно, Вадим Степанович. Не будем дискутировать. Лучше продолжим, – примирительно произнес староста. – Вопрос был поставлен по существу, – продолжил Духон. – Без поддержки местного сельского населения нам придется туго. Поэтому работу с аборигенами мы также поручим еще и господину Агулову. С помощью деда Иосифа он успешно с ней справится.

– Ну, если и Иосиф Виссарионович возьмется за дело, мы быстро построим светлое будущее, – прокомментировал Ордынский. – Только, чур, оружие в руки больше не давать...

– Это забота его внука. И ваша тоже, – прервал генерала Духон. – Вы же наверняка введете его в состав совета старейшин. Вот и присмотрите, чтоб наш уважаемый Иосиф не устроил тут тридцать седьмой год.

– Хрен за ним присмотришь! Он же грузин, – усомнился старейшина из старейшин. – Правда, говорят, что тоже сидел по пятьдесят восьмой... Дружок, как я понял, у него тут сегодня, точнее, вчера на собрании объявился. Еще с тех лагерных времен. Теперь профессор, говорят...

– Так! Я все же не понял, что поручается мне?

Чигорин взглянул на часы. Он явно куда-то торопился.

– Перепись населения, инвентаризация и...

– Снабжение населения товарами первой необходимости. Что, мне все снова повторять? – насупился староста.

– Я вам что, Цурюпа? Вы меня тоже хотите довести до голодного обморока? – возмутился Чигорин.

– Так мы же недавно из-за стола?

– У каждого свои внутренние потребности, – заметил Чигорин. – Я уже опять кушать хочу.

– Ничего себе управу избрали! – потирая подбородок, бросил в никуда Стрельцов.

– Я забыл сказать о главном, – многозначительно произнес Духон. – Нам надо немедленно взять под контроль местный телеканал, кстати, единственный, который пока функционирует, а также организовать выпуск нашей газеты... Наконец, налаживать связи с общественностью за пределами карантинной зоны. Я прошу вас заняться этим лично, Вадим Степанович. Тем более что у вас большой опыт по части СМИ и челночный дипломатии.