Леди Малиновой пустоши (СИ) - Шах Ольга

Фермер, прятавшийся за телегой, неожиданно приподнялся, щёлкнул длинным бичом, как выстрелил, кнут обвил руку бандита чуть ниже локтя и резко дёрнул на себя. Рука разбойника вылетела из плечевого сустава одновременно с хозяином из седла. Но он не успел вытащить ноги из стремян и теперь повис вниз головой, ногами вверх, оглашая округу такими криками, что зазвенело в ушах. Впрочем, замолчал он быстро, болевой шок, вероятно. Да, в умелых руках и кнут — страшное оружие. Я с уважением покосилась на мужичка, надо же, не побоялся, вступил в схватку. Впрочем, он понимал, вероятно, что в случае нашего поражения и его семью не ждёт ничего хорошего.

Лайон подскакал ко мне.

— Леди Мэри, как вы, целы? Не ранены? Отличный выстрел, кстати! Вы молодец!

Я слабо махнула рукой. Сейчас, когда не надо геройствовать, наступил откат, от запаха крови тошнило, голова кружилась и почему-то всю меня мелко потряхивало. Лайон помог мне спешиться, прислонил меня к боку повозки и умчался наводить порядок на дороге, снимать верёвку, чтобы не пострадали мирные путешественники. Дальше помню плохо, только чьи-то тихие уговоры, обтирание мне лица и шеи мокрой тряпкой, подсовывание мне ко рту кружки с чуть тепловатой водой, я ее выпила и меня, наконец, стошнило. И потом стало легче. Я смогла открыть глаза.

Я сидела на траве, возле кустиков, рядом со мной заботливо суетилась Рхона, а ее дочь Эдма спешила к нам с чистым полотенцем и новой кружкой с водой. Фермер со своим старшим сыном и нашим Ладиром ловили коней бандитов, а их самих, уже стащенных всех на обочину дороги поделенных на две неровные кучки — живых и неживых, охранял и одновременно допрашивал Лайон. Я продолжала сидеть, даже не пошла ничего узнавать, ну их, пусть мужики занимаются этим, а я слабая женщина, мне простительно. Не каждый день стреляешь в человека.

Охранник подошёл ко мне, когда и коней уже поймали и трофеи выпотрошили у разбойников, прошло не меньше чем полчаса. А вся схватка, оказывается, длилась минут пять от силы. Присев со мною рядом, Лайон равнодушным голосом произнес.

— Трактирщик нас сдал. Видал, что аптекарь прибегал к вам, о чем-то толковал, а потом и мы поехали к нему, и все местные богатеи к нему собирались. Вот он и заподозрил что-то. Сообщил своим прикормленным разбойникам, он им часто сообщал, что-то выгодное. Только трактирщик ошибся. Он не знал про наших попутчиков и посчитал, что воин только я один. Ладира в расчет не брал, мол, хромой возчик, да и все. А Ладир один из наших в прошлом. Ну, и то, что леди у нас цветочек только с виду, тоже не знал. А бандитов было семеро, думали, хватит.

— Что делать с ними будем?

Лайон покосился на меня с удивлением, вздохнул и сказал.

— Мертвым все равно уже, а живым… тут проезжали навстречу, в город ехали люди, вы не видели из-за кустов (это он так деликатно обозначил то, что я попросту блевала в этих самых кустах), так сказал, чтобы передали шерифу, приедут, заберут. Повесят, наверное. Вместе с трактирщиком.

И как он спокойно об этом говорит!!?? Хотя… время сейчас такое жестокое, средневековье. Я глубоко вздохнула, прогоняя всю дурноту и приходя в себя, настраиваясь на рабочий лад.

— Коней всех поймали? Оружие заберите, вооружите фермера и его семью, трех лошадей пусть выберет покрепче, ему ещё землю пахать и работы там море, ну, ты же сам видел. Если есть там что у бандитов по карманам и в переметных сумах — тоже ему отдайте часть, остальное себе возьмите. Если продукты — отдайте семье, нам не надо. Остальных лошадей забираем себе, тоже пригодятся. А сейчас помоги встать, и начинаем двигаться. Все.

Так мы и двинулись. Отдохнувший скот бежал охотно, не тормозя и не отставая. На конях, отобранных фермером, гордо восседали его сыновья, жена и дочь перебрались в телегу к главе семейства. Доставшихся нам коней связали между собой поводьями, и они бежали этакой цепочкой. А я опять перебралась в свою повозку, где и лежала, бездумно уставившись в потолок. Думать ни о чем не хотелось. Наконец, подъехали к деревне викингов, как раз полдень. Решили, что поедем сейчас туда все, надо же поселить наших попутчиков.

Деревушка и поселенцев поразила своей живописностью. Дом для них нашелся на дальней окраине деревни, почти у леса. Практически без разрушений, так, кое-где заменить прохудившиеся доски на крыльце, да навесы во дворе обновить. Даже для скота имелся длинный хлев, так что ферму можно смело заводить. Объяснив поселенцам, что вон там это наши огороды пока на это лето, а возле дома своего они могут сажать все, что хотят. Показала в сторону реки, и леса. Жить можно. Семья радостно начала загонять скот во двор, таскать какие-то узлы, мешки. Мы, чуть отъехав в сторону, чтобы не мешать обустройству, сели пообедать. Хоть и не лез кусок в горло, но я жевала упорно, понимая, что силы мне нужны, и нечего изображать тут кисейную барышню. У меня семья, мои люди и я им нужна живая и здоровая.

Когда мы уже собирались продолжать наш путь дальше, подошёл глава семьи переселенцев.

— Леди Мэри, я не знаю, как сказать, вы нас спасли просто. Есть кров и хлеб, помогли хозяйством обзавестись. Вот. Свой долг мы вам отплатим. Как обустроимся на месте, я сразу же приеду в поместье и все обскажу. Спокойной дороги, леди! И храни вас и вашу семью Господь!

Мы уехали. Но я всё равно, всю дорогу до дома провела в напряжении. Какое тут спокойствие может быть, после такой встряски. И только увидев вдали острые серые башни, расслабилась. Я дома.

Глава 28

Заехав во двор, увидела несущегося во весь опор, плачущего Уилли. У меня даже сердце сжалось, что ещё могло случиться? Выскочив из повозки, путаясь в подоле платья, я тоже побежала к сыну, подхватила худенькое тельце, прижала к себе. А ребенок, как маленький паучок, обхватил меня ногами, руками, уткнулся лицом мне в шею, вздрагивая всем маленьким телом и что-то бессвязно лепеча.

— Уилли, сынок, что случилось? Что с тобой, почему плачешь?

— Мамочка, ты вернулась! Мама, ты приехала!

Подоспевшая Иннис пояснила.

— Мэри, да он сегодня утром вроде бы нормально проснулся, а потом как заплакал, бегает, плачет, говорит, что маме плохо, там кровь. Потом немного успокоился, но от двери не отходил весь день. А сейчас выскочил, и бежать к воротам! А так дома все спокойно, не волнуйся, вон вся даже побелела.

Я тяжело опустилась на скамейку, не выпуская сына из рук, продолжая машинально успокаивающе гладить его по спинке. Мысли метались, не желая правильно собираться в кучку. Уилли видел нашу "битву"? То, что мне плохо, что кровь? Это ещё одна паранормальная особенность ребенка? Ой, не надо бы! Тяжело мальчику будет с такими способностями. Хотя, может и перерастет? Или он видит только мать? Страх малыша за маму, боится остаться один в этом мире — все это подталкивает эти особенности? Тогда я буду изо всех сил ограждать ребенка от таких стрессов, не надо нам никакого ясновидения, если мой малыш так будет переживать.