Игра на инстинктах - Саша Кей

class="p1">— Фрось, посмотри на меня, — снова просит Артемьев.

На этот раз мягко.

Я поднимаю взгляд от его подбородка и пропадаю в его глазах.

— Мне с тобой хорошо. Мы вместе. У меня нет никого другого. Не нужно мне, понимаешь? И знаю я про твой идиотский страх, что я хочу тебя через постель втащить к себе в рестораны. Дурь это.

— Сашка скотина!

— Она не раскололась. Я стащил ее ноут и прочитал новинку.

Вот тут у меня полыхает на всю округу!

— Я ее убью!

— Фрось, — Демид потерся щетинистой щекой о мою и без того раздраженную солью слез. — Давай мириться. Я идиот, но не безнадежен.

— Ты что творишь? — спохватываюсь я, что под прикрытием беседы Артемьев уже начинает стаскивать с меня штанцы. — Ты чего удумал?

— Я, Фрося, думаю, что зря я дал тебе оклематься после простуды, и что Таня придет нескоро. Ну и что я молодец, что пришел сегодня пораньше…

— Это так не работает, Демид, — скептически смотрю на него.

— Посмотрим, — хмыкает он и целует меня.

Мамочки.

Так он меня еще ни разу не целовал.

Нежно, ласково, завораживающе.

И у него срабатывает.

Мы словно заново друг друга открываем. Никакого угара, только единение. Томительное и тягучее. Тряпки летят в сторону, мы льнем друг к другу, покрывая друг друга поцелуями, и лишь в самом конце, когда неизбежно накрывает лихорадкой перед полетом, рвемся друг другу.

— Я тебя ненавижу, — честно говорю я, когда мы лежим после на влажных простынях. — Ты сделал мне больно.

— Прости.

Этого недостаточно, я хочу, чтобы он признался в любви, но Демид молчит.

И теперь, когда вроде бы мне надо хлопать дверью, возвращается вопрос, что мне делать? Говорить или не говорить про беременность.

Прикидывая, как бы разузнать у Артемьева, как он вообще относится к детям, я забрасываю удочку:

— Ты говоришь, что Осинская беременна не от тебя. Ты знаешь от кого? Она в отношениях?

Демид, видимо, расценивает мои наводящие вопросы, как попытку выяснить, угроза мне Татьяна или нет.

— Не в отношениях. И да, я знаю, кто отец.

— Скажи.

— Фрось, это дело Тани. Она, конечно, поступила не очень разумно. Я бы на месте мужика ее придушил.

— Неразумно, это как? — озадачиваюсь я.

— Я бы думал, что она ребенком хочет удержать его, но Таня вообще смылась из города. Потом она сказала, что просто решила, что возраст уже подходит, и решила родить для себя. Для себя, блядь! У будущего отца она не спросила. Теперь он знает. С опозданием. И ничего сделать уже не может. Срок слишком большой.

— Он настолько против? — холодею я.

— Сама ситуация — кошмар, Фрось. И я понимаю его бешенство.

Глава 53. Трусливый выбор

— В смысле, «ситуация — кошмар»? — взвиваюсь я. — От секса, знаешь ли, случаются дети. Не хочешь киндер-сюрприз, не расчехляй яйца!

Демид морщится.

— Фрось, там не все так просто. Не хотел это обсуждать за Таниной спиной, но твоя женская солидарность меня убивает. Таня в одного все решила. Не сказав партнеру, отменила контрацепцию, а когда забеременела, порвала отношения и свалила из города, не сообщив будущему отцу об интересных обстоятельствах, которые она с собой увезла. Ты прикинь, мужик ни сном, ни духом. Живет свою жизнь, отношения может начать строить, и тут вдруг вылезет сюрприз. А если накануне свадьбы?

— Откуда бы эта новость вылезла? Она же уехала, чтоб не говорить.

— Вот теперь передумала. Спустя полгода решила, что папаша имеет право знать. Охренеть просто. Таня всегда была эгоисткой, но это вообще запредельно.

Я затыкаюсь.

В таком ракурсе, конечно, не очень э… даже слово не подберешь.

— Придушил бы идиотку, — цедит Демид. — Я просто отца ребенка хорошо знаю. И мы с ним похожи. Одно дело взять на себя ответственность за случайность, и совсем другое — оказаться использованным, да еще и безвозвратно. Чем вы, бабы, вообще думаете?

Мне совсем нехорошо.

У меня немного другая ситуация так-то.

Я просто не стала препятствовать возникновению этой самой случайности, но ведь подставляла Артемьева осознанно. И план мой был приблизительно такой же: если выгорит, слиться с горизонта Демида.

— Детей хотим? — пытаюсь я оправдать Осинскую, но на самом деле себя. — А женщину время поджимает. Рано или поздно и ты захочешь.

— Не знаю, не знаю, — фыркает заведенный Артемьев. — Пока я не понимаю, в чем прикол. Чужие дети мне не нравятся. Тяги оставить наследника тоже не испытываю. Это надо сразу дом строить, причем там, где им комфортно будет. Это где-то за городом. Может, возле конюшен, чтоб катались. Думать, что для них хорошо…

И голос такой недовольный.

Ну ясно. Дети — это проблема.

Мысли у Артемьева, конечно, правильные. Детей надо заводить не для галочки, а чтобы дать им лучшую жизнь. Вот поэтому и не тянет меня признаться, что я натворила.

На некоторое время мы оба погружаемся в свои собственные мысли.

О чем думает Демид, не знаю, а у меня в голове заседает, что мне придется-таки менять квартиру. И сделать это из-за Артемьева.

— Ты чего притихла? — спрашивает причина планируемого переезда.

— Да вот, вспомнила, про мастер-класс, — начинаю я готовить почву для своего отступления, ибо осознаю, что между нами, если я расскажу о беременности, отношения уже никогда не будут прежними.

Демид не хочет детей и в лучшем случае станет воскресным папой. Такого силком не женишь. Да я бы и не стала унижаться. И мне это будет больно. И еще больнее станет, когда он наконец надумает жениться, заведет семью… Да и, как я понимаю, вряд ли он мне простит этот демографический демарш, несогласованный с ним.

— Мастер-класс? — удивляется Артемьев. — Ты сейчас думаешь о мастер-классе?

Я думаю о своем малыше и о себе.

— Ну про Осинскую заговорили, как-то само пошло… Меня пригласили, я согласилась, и из головы напрочь вылетело, а теперь вот вспомнилось, — я стараюсь говорить нейтрально, но не уверена, что лицо меня не подводит. Радуюсь, что лежу щекой на груди Демида, и он не видит, как я закусываю губу, водя пальцем вокруг его соска.

— Да не удивительно, — хмыкает Демид. — Ты пока болела, тебе все приходилось говорить трижды. И когда у тебя мастер-класс? Куда намылилась?

— Да прям на днях. В Питер.

— У меня тоже командировка на носу, но в Москву. Там рядом, могу прилететь к тебе.

— Э… — у меня аж в груди защемило, главное не шмыгнуть носом. — Пока не знаю, на месте ясно будет. У меня еще подготовки к съемкам… А это уже надолго.

Я