Военный инженер Ермака. Книга 1 - Михаил Воронцов

сабля в ножнах, рядом — чаша с крепким чаем. Кучум сидел, подперев подбородок рукой, и смотрел на огонь. Около него молча стояли двое. Один — высокий, с лицом резким, как зазубренный нож, второй — шире в плечах, с густой черной бородой.

Высокий сказал:

— Ермак пойдет встречать караван сам. Большой отряд он с собой не возьмет.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Кучум. — Тогда и найдёт он то, что ищет. Свою смерть.

Он медленно поднялся, прошёлся по шатру. Свет от огня метался по стенам, отбрасывая его тень. Было слышно, как на улице воет ветер, гоняя сухие листья по земле.

— Значит, город останется без головы. Но пока его трогать не будем. Для начала надо захватить обоз и убить Ермака.

Ему ответил второй человек

— Лучше всего атаковать ночью, когда они станут на берег лагерем. Сначала разгромить встречающих, а потом атаковать караван.

— Вот именно, — тихо сказал Кучум. — В темноте всё одно. Только тени и огонь. Мы будем тенью, а они — тем огнём, что погаснет.

Он подошёл к стене шатра, где была натянута кожа с грубым изображением реки. Положил ладонь на неё, провёл пальцем.

— Тут Ермак встретит свою погибель.

* * *

Глава 18

…Удочку я начал мастерить еще накануне вечером, когда стемнело и заниматься что-то серьезным стало уже лень. Сделал ее из орешника — он легкий и гибкий. На леску пошла конопляная нить, которую я взял у Лаптя. Поплавок был из выструганной веточки бузины — в ней сердцевина мягкая, легко выковырять. Крючок — из небольшого гвоздя.

Наживку выбрал простую, зато надежную — мякиши хлеба. Некоторые вымочил в козьем молоке, а к еще одному кусочку добавил капельку меда. И еще накопал червей. Здоровенных, жирных. До того больших, что страшно их было в руки брать (шутка).

Да, я решил сходить на рыбалку! Понимаю, что не вовремя, но иначе на нее вообще можно не выбраться! Война — не повод отказываться от простых человеческих радостей. Даже более того, в трудных условиях они становятся куда более ценны. Отвлекаться надо, это я понял еще в Афганистане. Психику надо разгружать обязательно. Даже если ты хорошо переносишь все тяготы, отдых, по меньшей мере, заставляет мозги работать лучше. А хорошо работающий мозг, скажу по секрету — штука в хозяйстве очень важная. Практически незаменимая.

К тому же, я просто обожаю рыбалку!

Утром проснулся рано. Солнышко только-только начало просыпаться, свет едва коснулся верхушек деревьев. Воздух — чистейший, с привкусом хвои и чуть влажной земли.

Я выскользнул за ворота и пошел вдоль берега. Не туда, где обычно купаюсь. Подальше. Рыба там должна быть более смелой.

Место выбрал там, где течение слегка замедляется, а деревья нависают над водой. Вода здесь темная, глубокая. Закинул удочку, уселся, начал ждать. Сидел в тишине, почти не шевелясь.

…Первая поклевка оказалась такой, что я чуть не выронил удилище. Удочка согнулась дугой, будто кто-то снизу решил утащить ее на дно. Минуты три я тянул, осторожно, по сантиметру, замирая на каждом рывке. Рука уже подустала, когда в воде показалась серебристая спина. Лещ! Но не обычный, к каким я привык в Подмосковье, а величиной больше ведра. Килограмм девять, не меньше. Я подцепил под жабры, выволок подальше на берег. Он полежал, пошлепал хвостом и затих.

Начало, надо сказать, многообещающее. Такого я не ожидал.

Смотрел на леща долго и с восхищением.

Потом снова забросил удочку. Не прошло и минуты, как потянуло с такой силой, что я чуть не улетел в реку. То, как тащил лещ, по сравнению с этим подводным монстром оказалось ерундой.

Я боролся с рыбиной где-то полчаса. Леска тянулась в сторону, то под берег, то в глубину, но потом все же на секунду показался. Когда спина чудовища мелькнула у поверхности, у меня в животе похолодело — осетр! Настоящий! Сомнений быть не могло.

Он не рвался резко, но упрямо давил вниз, в глубину. Удочку сгибало до предела. Я боялся, что леска — хоть и крепкая, но самодельная — просто не выдержит. Но потом я все-таки вымотал его окончательно. Завел его к самому берегу, схватил за жабры и выволок на сушу.

Не меньше двадцати килограмм. А то и двадцать один. С половиной. И это, наверное, еще небольшой для этих вод.

Я твердо решил, что если останусь в живых, серьезно займусь рыбалкой. Потому что это не рыбалка, а фантастика! Вот что экология животворящая делает. Отсутствие промышленности имеет свои плюсы.

Наверное, на сегодня все. Хватит ловить. Если попадется еще что-то подобное, дотащить до города будет проблематично. Поэтому рыбу — на веревку, и возвращаться.

Отдать ее, наверное, в общий котел. Проблем с едой в городе нет, но я внесу еще и свой вклад.

Закончив рыбные дела, я засобирался в кузню, но по дороге меня остановил Ермак.

— Никуда не ходи, будешь сейчас нужен. Ты у нас башковитый стал после того как по башке получил, хахаха, и я хочу, чтоб посидел на встрече.

— Как скажешь, Ермак Тимофеевич, — ответил я. — А что за встреча?

— С одним ханом, — коротко ответил он. — Сибирских татар. Кучум ведь не отсюда, как и мы, пришел издалека и разбил старую татарскую власть. Он связан с Бухарой, как мы с Москвой. Правда, кажется, что сейчас его Бухара поддерживает его больше, чем нас Москва. Но некоторые рода остались и в драку не вступали. У тех, кто приплывет, поселение в верховьях Вагая, туда никто не сует нос без крайней надобности. Считается, что они ни за Кучума, ни за нас.

— А чего они к нам направились?

— Кто его знает, — развел руками Ермак. — Вот это и надо понять. Может, предложить чего хотят, а может, с другими целями. Или Кучум им пригрозил, союза ищут. Это было бы неплохо, да только вряд ли. И с такими союзниками надо держать ухо востро — в любую секунду в спину ударят.

Прибытие намечалось довольно скоро, и я снова побежал на Иртыш, смыть с себя рыбий запах. А то нехорошо как-то важная дипломатическая встреча, а я тут, как не знаю кто.

Ермак, кстати, приказал выдать мне одежду, какую, наверное, сам бы не надел — слишком уж яркая. Но для встречи с ханом она годилась. Рубаха из плотного сукна, темно-синяя, с вышивкой по вороту