Военный инженер Ермака. Книга 1 - Михаил Воронцов

тогда — заражение, лихорадка, смерть. А спирт их убивает. Быстро и наверняка.

Я вылил немного спирта на тряпку, протёр нож.

— Теперь он чистый?

— Вроде бы, — осторожно кивнула она.

— Не в «вроде бы». А точно. Спирт улетучится, но за это время убьёт всех бактерий и микробов. Но если нож был сильно грязный, надо протирать несколько раз.

— А эти… микробы. Они прям живые? — задумалась Аграфена.

— Да. Они очень маленькие. Некоторые из них полезны. Но есть и те, что вызывают болезни. Особенно опасны, когда попадают в кровь через открытую рану.

Я взял тряпку, капнул на нее спирт.

— Вот этим можно рану промывать. Жечь будет, но зато потом не загниет. Но внутрь раны стараться не лить, если только не загноилась. Если спирт использовать правильно, он может спасти жизни. И еще: он легко загорается. Очень легко. Если рядом будет пламя — вспыхнет, как порох, и беда.

— А хранить как?

— Кувшин надо держать плотно закрытым. Лучше в тени и в прохладе. Если оставить открытым — улетучится. Сам по себе испаряется, воздухом. Через малейшую щель убежит. Как вода, только гораздо быстрее.

Я показал ей пробку от своего кувшина. Потом взял одну из её иголок, что использовались для сшивания ран и протёр спиртом.

— Этой иглой, если шить без спирта — тоже можно занести заразу. Микробы и на ней живут. Их не видно, но они есть.

— Ты откуда всё это знаешь? — спросила она.

— Знаю, — ушел я от ответа. — Когда лежал в отключке, голоса рассказали.

Я достал второй кусок ткани, смочил его спиртом и вытер себе руки.

— Вот так можно обтирать руки перед работой. Особенно, если трогаешь кровь, гной. Или только что был на улице, а теперь — к больному. Это защита. Простая и надёжная. Но часто протирать руки не стоит, кожа начнет болеть.

Она подошла ближе. Протянула руку, взяла тряпку, вытерла ладони. Поморщилась.

— Где порезала руку недавно, жжёт.

— Значит, работает.

Я улыбнулся. Она впервые усмехнулась в ответ.

— Скажи, — спросила она. — А ты можешь ещё сделать?

— Да. Только нужно время, дрова, зерно, брага и прочее. Спирт получается из того, что бродит. Если наладить, будем иметь постоянный запас.

Она задумалась. Потом кивнула.

— Всех заставлю этим пользоваться. Но нужен запас. В любой день может случиться большая схватка, и раненых будет много.

— Сделаю, — пообещал я. — Только ты пока никому не давай его пить. От спирта можно захмелеть, как от вина, только гораздо быстрее. Его можно разбавлять водой, чтобы горло не обжигал. Но ты это дело никому не разрешай! Храни так, чтоб посторонние не добрались.

Мы договорились о том, что она пришлет ко мне кого-нибудь из своих, назначенного на должность «самогонщика», но делать он будет спирт.

Теперь надо идти к Ермаку. И желательно, чтоб это не увидел Скрыпник. Хоть я почти каждый день по разным вопросам бегаю к Ермаку, все равно не надо.

Идя по улице, я увидел, что Елисей с группой казаков пошел к воротам города. Зачем — не знаю, но мне это очень на руку.

Ермака я нашел на новом стрельбище. Он ходил, посматривал, одобрительно хмурился. Инспектировал, так сказать, хотя заходил сюда и раньше. Вроде пока нравится. Даст бог, еще и огнестрел новый тут будем испытывать, хотя до этого еще ой как далеко.

— Хорошие мишени, Ермак Тимофеевич? — спросил я.

— Неплохие, — качнул головой атаман. — На совесть сделаны. У тебя опять какая-то мысль появилась?

— А ты разве против? — немного дерзко спросил я.

— Нет, ни в коем случае, — успокоил меня Ермак. — Пользу твои знания приносят, да еще какую. Говорят, ты какое-то сильное вино гнать придумал?

— Не совсем так… — покрутил головой я. Как быстро тут вести распространяются!

— То не вино, а спирт для протирки, чтоб грязь в раны не попадала и люди от заражения крови не помирали. Пить его тоже можно, но лучше не надо.

— Не будем, — заверил Ермак.

— Я тебе вот что хочу рассказать, — понизил голос я. — Обещал, правда, этого не делал, но решил, что правда будет нам ох как полезна.

И я передал ему свой разговор с Елисеем.

Ермак нахмурился и с минуту стоял молча.

— Все это, конечно, я знал. Елисей пытался уговорить и меня бросить город и уйти, но я отказался. А теперь он хочет переманить тебя к свои хозяевам. Ну что же, молодец. За такое они его похвалят.

Он вздохнул и продолжил.

— Не только я не хочу уходить. Но и почти все в отряде. Другой жизни себе уже никто не представляет. Свыклись с Сибирью, стала она родной. Не хочется убегать, оставлять дикому хану землю во власть. Правильно Елисей сказал — наши мысли такие, что надо победить в битве за город, а потом перейти в наступление. Кучум гордый, он пошлет войско на штурм, чего бы это не стоило. Поскольку татар очень много, боя в поле мы не выдержим, а под эти стены их положим достаточно. Вот тогда можно будет уже по-другому говорить!

— Думаешь, и Строгановы начнут помогать нам дальше?

— Надеюсь на это. Хотя много пороха нам надо, чтобы двигаться дальше и окончательно победить Кучума. Много пороха и людей. Иди, никому я не скажу о том, что ты сообщил мне про Елисея. А с ним, пока он здесь, общайся так же. Не ругайся, хотя и не делай то, что он просит. Опасно, если он, прибыв к Строгановым, в обиде начнет про нас сказки рассказывать, чтобы окончательно поссорить с купцами. Тогда будет еще одна беда, и какая! А так — ну был посторонний человек в отряде, покрутился, и ушел. Не первый раз такое вижу.

— А много ль пороха и прочего привезут нам?

— Не знаю, — пожал плечами Ермак. — Сколько их к нам приходило, каждый следующий все меньше и меньше. Но нам без него совсем плохо придется. Поэтому пойдем отрядом встречать, чтоб довести до города в целости.

* * *

Шатёр хана Кучума был натянут в стороне от основного стана, среди низких кустов и рыжих валунов. Внутри всё как обычно: ковер, жаровня, плотный воздух с запахом масла и кедровой золы. У стены лежала