Неоткрытая планета - Борис Ляпунов

Но главное не в этом. В том, что не во власти инженерии. С чем бессильна справиться космическая медицина. Никакие лекарства не помогут, когда словно останавливается время, когда одно и то же вокруг — без конца, будто никогда ничего другого и не было. Тогда мысль о покинутом обретает беспредельную власть, и тоску не задавишь препаратами, как не обретешь с их помощью утраченную бодрость.

Единственное — отключить сознание. Это и делает анабиоз: экипаж спит странным сном, находясь на грани жизни и смерти. Корабль ведут автоматы. Они сдают вахту лишь в конце пути. А сейчас конец уже близок. Близка цель — звезда, и около нее — девять карликов и гигантов, девять миров, затерянных в космической бездне.

Теперь это уже не слабенькое пятнышко среди таких же сбившихся в кучу или образующих причудливый узор светил. На экране предстала сияющая лохматая звезда — огромный огненный диск, разодранный по краям ослепительными брызгами протуберанцев и окаймленный жемчужной короной.

Первый, самый близкий к звезде и тонущий в ее лучах спутник — безжизненный шар. Вечная жара на одном полушарии и вечный холод на другом. Второй сплошь закрыт белой облачной пеленой. Голубоватый ореол у третьего, и сам он тоже голубой. Сеткой каких-то странных линий исчерчен четвертый. Он почему-то весь красноватый. А дальше разноцветные планеты-гиганты. Одна опоясана плоским кольцом. И все окружены хороводом спутников. Прямо-таки настоящие маленькие звездные системы…

Закончены последние приготовления.

Придется соблюдать особую осторожность. Она нужна всегда, когда встречаешься с неведомой жизнью. Там, у себя дома, посылая автоматы к близким соседям, стерилизовали контейнеры, опасаясь, что даже микробы могут до неузнаваемости исказить природу чужого мира. Решено, оставаясь на окраинах владений звезды (на расстояниях, недоступных пока для чьих бы то ни было наблюдений), отправить биоразведчиков ко всем звездным спутникам, обладающим атмосферой.

Самое интересное доставлено разведчиками с Третьей — той, которая пока не обнаруживала признаков разумной жизни. Пятна, мелькавшие изредка в прорывах облаков, еще ни о чем не говорили. Излучения — обычные, фоновые, а сильные шумы идут и от любых звезд. Во всяком случае, ни намека на осмысленный сигнал. Пробы же удивительны: азотно-кисло-родная оболочка… Впрочем, не следовало спешить с выводами. Не спешить, пока не вернется разведчик, улетевший на свидание к планете.

Он станет ее временным спутником, облетит и заснимет этот голубой шар. Он пошлет самоуправляющиеся зонды, и те заглянут под покрывало плотной атмосферы, под мешающие видеть поверхность облака. Наконец, ему же предстоит, обнаружив живое, пристально следить за всем, что творится на Третьей, если… если кто-то на ней обитает. Следить — и не больше! Собрать информацию, не вступая в контакт! Ибо неизвестно, к чему приведет встреча — встреча неизвестно с кем.

Итак, осторожность, осторожность, осторожность… Обитатели планеты на первых порах не должны знать ни о чем. Только наблюдать. Только копить факты, только оценивать их. Только смотреть, как проходят на экранах картины, запечатленные электронной памятью автоматов.

…Странная планета! Вот она выплывает на экране — сначала маленький шарик, голубовато-белый, размытый по краям. Он кажется оттиснутым на аспидно-черном фоне, утыканном разноцветными огоньками звезд. Отсюда трудно что-либо рассмотреть — разве только, как меняется белесая пелена, порой рвется, открывая какие-то темные участки. И синеватые, холодно поблескивающие шапки у полюсов — их тоже можно различить сквозь облачные разрывы. Но и всё. Спокойствие, неподвижность. Шар, видимо, поворачивается, однако это трудно заметить — не за что уцепиться взгляду, чтобы проследить поворот.

Впрочем, в чем же странность этого мира, чей портрет доставлен разведчиком на борт корабля? До него остаются теперь всего тысячи километров. Шар растет, превращаясь в гигантский глобус, где различимы пятна: синие, желтые, зеленые, ослепительно белые — всех оттенков не перечесть. Его окружает изумительный радужный ореол, в котором все цвета, все тона и переходы — от красного до черного, слитого с черным же небом.

А затем, когда разведчики подлетели поближе, вместо шара появляется громадная тарелка, и картина невероятно усложняется. Деталей так много, что их сразу не схватишь. Где-то внизу проносится калейдоскоп красок. Зеленая, желтая, коричневая поверхность, покрытая лесами, степями, лугами, тундрами, тайгой и болотами. И серо-стальные, голубые, бирюзовые, салатные океаны и моря.

На этой планете, которую, наверное, надо было бы назвать планетой Океан, преобладает цвет воды. В самом деле, с высоты отчетливо видно: суши на ней мало, очень мало, чуть ли не три четверти гигантского шара покрыто водой. А все население планеты Океан должно размещаться на жалкой четвертушке суши, к тому же разрезанной на куски.

Их трудно рассмотреть — над ними постоянно клубятся облака, и надо не раз и не два облететь планету, чтобы увидеть, каково ее лицо. Кадры, выхваченные объективом, сменяются, дополняя друг друга. И вот уже можно представить себе, что творится на этих проплывающих по экрану островах.

Она, оказывается, обитаема, Третья планета! И разум на ней достиг уже столь высокого уровня, что сделаны первые шаги в космос.

На околопланетных орбитах замечен целый рой маленьких искусственных спутников. Такие же спутники вращаются вокруг соседнего небесного тела, который обитатели планеты зовут Луной. Видимо, они готовятся посетить и обжить ближайший к ним мир. Прокладываются трассы и к соседним крупным планетам. Перехвачены и расшифрованы сигналы с автоматических станций, направлявшихся ко Второй и Четвертой. Видимо, обследуется весь пояс жизни, получающий достаточно света и тепла от звезды.

И не только автоматы, уже пилотируемые корабли стартовали с планеты — очевидно, чтобы изучить ее со стороны и выбраться из-под облачного покрывала в открытый космос.

Были пойманы любопытные телекадры. Открывается люк спутника-корабля, и неуклюже выбирается наружу существо в скафандре, совершает прогулку за бортом. Момент, навсегда остающийся в истории покорения космоса, где бы ни происходило оно. Подобное может потом повторяться, но первооткрытие не забывается никогда.

Этот житель Третьей впервые видит свою планету из космоса… И подобную же картину наблюдают пришельцы.

Теперь на экране вблизи та стихия, которая могла бы по праву дать имя всему здешнему миру. Бесконечной чередой бегут волны. Отсюда они кажутся застывшими: планета, поворачиваясь, открывает взору свою водную громаду. И всюду одно и то же: волны то большие, то маленькие, идут и идут, идут и идут.

Но вот другие кадры.

Куда девалось спокойствие, которым дышала панорама океана с высоты? Все сокрушающий вал, возникший в морской дали, со скоростью урагана наступает на сушу. Перед его яростной атакой ничто не может устоять. Море бушует, и это приносит беду побережьям — многим из них грозит вторжение вод.

Временами лихорадит и саму сушу. Видимо, где-то в глубинах просыпаются дремлющие исполинские силы.

Экран показывает эпизоды трагедий, которые разыгрываются не так уж редко на этой неустроенной планете..

Внезапно растрескивается, разрывается поверхность и гибнет все, что воздвигнуто на ней. Рушатся горы, и появляются новые. Волны плещутся среди обломков. Всего несколько секунд нужно, чтобы случилась страшная беда.

Над вершинами гор вдруг вздымаются зловещие тучи. Они оживают, исторгают дым, пепел, плюются камнями. Наконец начинает выплескиваться огненно-жидкая масса, она неудержимо течет вниз, сжигая все на пути. Будто кровоточат недра планеты. И эта «кровь» разливается озерами и реками, застывает, погребая под собой зелень лугов и полей, губит леса, разрушает жилье человека. И такие катастрофы не редкость на планете, на которой тысячи огнедышащих гор.

На этой планете бушуют ураганы, тайфуны, циклоны, смерчи.

На ней как-то уживаются крайности: места, где влаги слишком мало и где ее слишком много; места, где царит невыносимый зной и где никогда не тают льды. Будто соседствуют в одном мире несколько различных миров — и каждый по-своему неудобен. Мягкий, ровный климат, видно, тут исключение.

Огромные приполярные районы — царство вечного холода, там все океанское побережье сковано мерзлотой. Многие тысячи квадратных километров вечно мерзлой почвы… А пустыни — чем лучше они? Среди волн песчаного моря лишь редкие клочки зелени — там, где смогла из него подняться вода. Так редки они, что мертвы по существу и пусты гигантские просторы едва ли не на всех континентах.

И чем лучше леса, которые раскинулись у экватора хотя бы вот на том континенте, что вытянулся от полюса до полюса, врезался далеко на севере и на юге в приполярные моря? Издали это красиво: ярко-зеленое пятно, кое-где изрезанное серебристыми лентами рек. Вблизи это выглядит совсем по-другому: непроходимая, безлюдная, первобытная чаща, живущая своей, особой жизнью.