Раскаленная броня. Танкисты 1941 года - Максим Кисляков

– Ну, это еще не беда, – как можно веселее произнес Семен, но не вышло – Баир недовольно покосился. – Температура, подумаешь? Будто никогда не болел простудой! Ослаб он сильно за эти дни – вот и температура.

– Да я тоже так подумал. – Баир набрал в горсть воды и плеснул себе на лицо. – Но сестричка сказала, что тут дело другое. Рана могла воспалиться…

– Ладно вам гадать! – вмешался лейтенант. Ему не хотелось, чтобы перед походом ребята думали о своем раненом товарище. – Лучше думайте, как задание выполнить!

– А чего тут думать, товарищ лейтенант? Прикрытие оно и есть прикрытие. Да, Баир?

Семен ткнул локтем Шагдарова, тот ничего не ответил, лишь насупился.

– Эх, Сема, Сема, твое юморение нас когда-нибудь погубит.

– Та не скажите, товарищ лейтенант, до этого лишь помогало.

Игорь вдруг посерьезнел. К ним шагнул Степан Захарыч, как всегда, веселый. Баир даже удивился, немного позавидовал: ишь ты! Война кругом, а он духа не теряет, бодрится.

– Ну что, соколики, – обратился Захарыч к танкистам, глаза с веселым прищуром. – Готовы старикашку доставить в городишко-то?

И тут Игорь Протасов вспыхнул.

– Послушай, ты!.. – зло процедил Игорь, руки сами собой сжались в кулаки.

– Хватит уже собачиться! – вмешался капитан-пограничник и запустил в Игоря зеленый тряпичный ком. Игорь перехватил, от неожиданности едва не выронил.

– Что это?

– Камуфляж, – буркнул пограничник. – В своей танковой форме вас за версту видать, быстренько погорите. – Капитан протянул еще два тряпичных свертка Баиру и Семену. – Так что напяливайте и поживее. У вас две минуты. Ну, живо!

Игорь развернул тряпичный комок, он раскрылся зеленым полотном, по всей поверхности хаотично разбросаны желтые и коричневые пятна, они замысловато переплетаются, да так, что лейтенант не сразу нашел где верх, где низ.

– Ну что, лейтенантик, мудреная обновка-то? – произнес смешливым голосом старик.

Игорь зло покосился на него, старик добродушно глянул в ответ, губы растянуты в широкой улыбке. Протасов скрежетнул зубами, но ничего не ответил.

– Гляди, лейтенант, мы теперь и диверсанты-разведчики, – весело произнес Сема Горобец. – Ребята бы в училище не поверили!..

– Хватит там разговорчиков! – рявкнул Игорь, Семен недовольно покосился, выпятил губу.

С горем пополам облачились в камуфляж. Капитан всех обошел, пристально оглядел каждого.

– Хорошо! А теперь всем попрыгать! – скомандовал он.

– Чего? – едва слышно, будто сам у себя, спросил Игорь.

Капитан услышал, повернулся к нему, глаза швырнули молнию.

– Я не понял, – чего тебе непонятно?

– Прыгать-то зачем? – спросил Игорь немного растерянно, уже понимая – глупость произнес.

– А затем, лейтенант! Это вы там в танке грохочете всем чем можно, а в нашем деле тишина нужна, верно, Захарыч?

– Точно, – коротко ответил старик, глаза лукаво смотрят на лейтенанта.

Баир, Семен и Игорь нехотя стали подскакивать на месте и тут же раздалось оглушительное бряцанье – амуниции и оружия. Капитан ухмыльнулся.

– Э-э-э, да вас за километр можно услышать. А потом перещелкать как котят.

Танкисты перестали скакать, смущенно опустили головы.

– Мы не котята…

– Раз не котята, тогда придется привести себя в порядок, да так, чтоб не звенели как ведро с гвоздями. Выполнять!

Пограничник стал прохаживаться мимо танкистов, помог поплотнее приладить подсумки для дисков ППШ, одернул неправильно затянутые ремни.

– Главное, чтобы перемещаться с легкостью и при этом шума не создавать.

13

Взревел мотор бронетранспортера, гусеницы вгрызаются в разбитый тяжелой техникой грунт улицы. Флориан зажмурился, с силой сжал губы, едкая дорожная пыль забивает горло. Он мотнул головой, осторожно прикоснулся к свежему бинту на руке. Все-таки обошлось, подумал Флори. Еще бы немного и оттяпали бы руку, как тем бедолагам в лазарете. Немец глубоко вздохнул, осмотрелся. В кузове бронетранспортера рядом сидят давно знакомые Тори и Пауль, дремлют, раскачиваются в такт бронетехнике. Напротив сидит Готлиб, тоже, кажется, дремлет, но руки сжимают винтовку, в случае чего – только вскинет и тут же прогремит выстрел. Флориан ухмыльнулся, дядя всегда чрезмерно осторожничает.

Впереди по раздолбанной танковыми траками улице городка ползет вереница бронетранспортеров и тягачей, в кузовах – изрядно обсыпанная пылью серо-зеленая пехота вермахта, за ними тягачи надрывно урчат, тащат сцепку из легких пушек. За ними – грузовики с боеприпасами и провиантом.

Флориан смотрит по сторонам, мимо них проплывают в летнем мареве обшарпанные, покосившиеся домишки, среди них, правда, промелькивают и каменные в два и более этажа, но все какие-то невзрачные, стены – в паутинах трещин. Многие окна были заколочены досками крест-накрест, некоторые дома зияли пустыми глазницами окон. Внутри – все черно от бушевавшего пожара. Вместо магазинчиков и лавок какие-то убогие норы с глухими деревянными проемами. Нет, все такое непривычное после Франции и даже Польши. Беднота, голытьба. И зачем она нам, подумал Флориан.

Вермахту повезло. Городок сдали почти без боя. Оттого он еще и почти не поврежден. Так, одна арьергардная рота прикрытия оставалась. С ней даже возиться не стали – отправили мотоциклистов, те и перебили бедолаг. Оказалось, что четырьмя сотнями красноармейцев командовал какой-то старшина, да и тот престарелый какой-то. Даже толком оборону выстроить не смогли – смяли их в один присест. Видимо, совсем плохо с офицерами у Красной Армии.

Немецкий бронетранспортер дал по тормозам, дремлющие фигуры в «фельдграу» стали заваливаться друг на друга, раздалась тяжелая немецкая брань. Флориан выглянул из-за края, впереди перед бронетранспортером стоит рослая фигура жандарма, на груди поблескивает металлическое ожерелье с выбитым номером, в руке застыл жезл с красным кружком на конце, другая рука показывает налево, туда сворачивает дорога и петляет, теряется в переулке. Водитель бронетранспортера почти наполовину высунулся из кабины, что-то выкрикивает жандарму, тот неумолимо качает головой, указывает на переулок. Водитель сплюнул, что-то пробормотал и хлопнул дверью. Бронетранспортер рванул с места, вновь завалив несколько солдат. Вновь раздалось чертыхание в кузове.

Переулок петляет, стены нависают и будто смыкаются каменными тисками. Дорога еще ужаснее. Ухаб на ухабе, будто здесь ежедневно выгуливали слонов. Иногда от дороги отходил тоненький лучик, ведущий на просторную улицу. Флориан было пробовал разглядеть, что там, однако проем переулка быстро проскакивал.