Йоркширская роза - Маргарет Пембертон

Они находились теперь на дальнем конце озера, где лодок было совсем мало. Довольный тем, что они могут пользоваться той степенью уединенности, которая доступна в рабочий день в Брэдфорде во время, когда большинство населения пьет чай, Микки опустил весла на воду и позволил лодке свободно плыть к берегу, над которым низко нависали ветви плакучих ив.

– Я хочу устроиться работать на овечью ферму, – сказал Микки, глядя Роуз прямо в глаза. – Само собой, поначалу у меня не будет собственной фермы, но со временем я ее приобрету.

Роуз этому верила. Что касается целеустремленности и стойкости, Микки мог дать сто очков вперед любому, кого она знала. Кроме Уильяма и Гарри, разумеется.

– Но… это так далеко! – Она попробовала представить себе Бексайд-стрит без Микки и Альберта с его лошадью и повозкой – и не смогла. – Я буду скучать по тебе, – произнесла она-неуверенно голосом, дрожащим от сдерживаемых слез.

Микки наклонился к ней, очевидно, забыв о лодке, которая начала вилять из стороны в сторону, и взял за обе руки так крепко, что кожа вокруг нажимающих на нее больших пальцев Микки побелела.

– Тебе нет нужды скучать по мне. Роуз, я родился в Йоркшире и не умею говорить красиво…

Роуз вдруг поняла, о чем он будет говорить дальше. Она попыталась высвободить руки, но Микки не отпустил их, и Роуз увидела в его глазах золотые искорки, которых никогда не замечала до сих пор. Она не понимала, отчего чувствует себя такой растерянной.

– Микки, пожалуйста… сейчас не время для серьезного разговора. Вспомни, лодочник сказал, что дает нам лодку всего на полчаса, а нам еще нужно добраться до пристани.

– Я люблю тебя, Роуз. – В его голосе не было нежности – только прямая, почти дикая решимость. – Я всегда любил тебя, с самого начала. Ты не похожа на других девушек. Ты выглядишь по-другому и ведешь себя по-другому. – Он наклонился к ней еще ближе. – Нам хорошо будет жить в Новой Зеландии. Там горы и реки и маленькие речки вроде нашей брэдфордской, только красивее. Я покажу тебе фотографии, у меня есть…

Как предложение руки и сердца это звучало не слишком романтично, но Роуз знала, что признание идет из самой глубины сердца, и ей было мучительно думать, какую боль она причинит ему сейчас.

– Микки, я не могу… – начала она, но Микки перебил ее:

– Не говори мне, что ты не можешь выйти за меня замуж и уехать со мной из-за Гарри Риммингтона или фабрики! – Белые линии обозначились у него возле рта, а кожа на скулах натянулась. – С тех пор как твоя сестра его бросила, Гарри Риммингтон распутничает где и с кем попало, и ты это отлично знаешь! А насчет фабрики…

Он не мог продолжать. Незачем. Ее маленькое забавное личико приняло такое выражение, словно он сообщил ей о смерти близкого родственника. Грудь у Микки так напряглась, словно вот-вот разорвется. Он считал, что Роуз знает о безоглядном распутстве Гарри Риммингтона, но по ее реакции догадался, что ей об этом ничего не известно. Его предложение было напрасной тратой времени. Роуз не собирается выходить замуж за него или за кого бы то ни было, только за Гарри.

– Ты глупая! – выкрикнул он, так резко отбросив от себя ее руки, что лодка заплясала на воде, будто пробка от бутылки. – Гарри, чертов Риммингтон, любит твою сестру, а не тебя! – Он ухватился за весла, но направил лодку не на другой конец озера, к пристани, а к поросшей деревьями отмели поблизости. – Ты останешься старой девой на всю жизнь, если будешь дожидаться, пока он женится на тебе! Старой девой, которая в жизни не увидит ничего, кроме Скарборо или Брида да четырех стен художественной мастерской на фабрике Риммингтонов.

Лодка тяжело ударила в берег, и Микки поднял весла.

– Вместо этого мы могли бы пожениться! – Он вскочил на ноги, и лодка закачалась сильнее, чем прежде. – У нас были бы дети, и мы жили бы в самой красивой стране на свете. И если это не глупость, Роуз Сагден, то я не знаю, как это еще назвать!

Роуз взялась за весла, чтобы выровнять лодку, а Микки спрыгнул на берег и-зашагал прочь сквозь густые заросли деревьев, не оглянувшись ни разу.

На секунду Роуз почувствовала желание последовать за ним. Но, поддавшись порыву, что она сказала бы Микки? Не могла же она заявить, что передумала и хочет выйти за него замуж и уехать вместе с ним на край света, если он того пожелает. Она очень его любила, но не была в него влюблена. Она была влюблена в Гарри.

Слезы навернулись Роуз на глаза. Неужели правда то, что говорил Микки о Гарри? Разумеется, Микки не стал бы рассказывать такие вещи, если бы не считал их достоверными.

Она неловко погрузила весла в воду. Были вечера, она это знала, когда Гарри уезжал после работы не по направлению к Илкли, то есть домой, а в сторону Лидса или Манчестера. Значит, у него там любовные дела? И в недалеком будущем он может вернуться в Крэг-Сайд с незнакомой молодой женщиной, а ей, Роуз, останется только пожелать им счастья.

Небо приобрело сейчас теплый абрикосовый оттенок, но Роуз не замечала этой красоты. Они с Гарри и как двоюродные брат и сестра, и как друзья были настолько близки, насколько могут быть близкими два человека. Но точно так же, как она не была влюблена в Микки, Гарри не был влюблен в нее. И с этим ничего нельзя поделать. Ровным счетом ничего. В полном расстройстве чувств Роуз, неуклюже ворочая веслами, медленно, зигзагами, продвигалась к лодочной станции.

Рождество 1912 года проводили в Крэг-Сайде. Полли решительно отказалась к ним присоединиться, отказались, уже второй раз, и Сара с Уильямом. Поскольку Нина еще первого декабря заявила, что никакие силы в мире не удержат ее и Руперта от приезда в Крэг-Сайд, Гарри, в свою очередь, объявил, что проведет праздники в Шотландии с друзьями.

– Мне нравится, что Гарри поддерживает дружеские отношения с бывшими однокашниками по Оксфорду, но я предпочел бы, чтобы для этого он выбирал другое время, а не Рождество, – ворчал Уолтер, недовольный тем, что Полли не оказалась более покладистой, а сам он до сих пор не наладил по-настоящему добрые отношения с Уильямом.

– Ты не можешь ожидать, что Гарри захочет провести Рождество с Ниной и Рупертом, – рассудила Лотти. – Надеюсь, Руперт будет общаться со всеми, а не забьется в угол с Ноуэлом обсуждать проблемы искусства без передышки.

Руперт и в самом деле проводил много времени в разговорах об искусстве с Ноуэлом, но назвать его скучным гостем было никак нельзя. После первого семейного вечера, во время которого Руперт организовал шумные, почти детские общие игры и непрерывно доводил всех до конвульсий от смеха, Лотти выразилась так:

– Жизнь с Рупертом не может быть скучной, вы согласны? Неудивительно, что Нина в него влюбилась.