Точку поставит сталь (СИ) - Андрей Евгеньевич Фролов

Одно и двухэтажные дома лепились друг к другу так близко, что подчас меж ними оставались проходы всего в полметра шириной. Построено всё было из не пойми чего — кирпича, разноразмерных пластобетонных блоков, затвердевшей пены или вовсе отпечатанных пластиковых элементов.

Заборы, окружавшие тесные дворики, венчали многочисленные шипы или спиралевидные скрутки колючей проволоки. И я был готов спорить на тысячу рупий, что в каждом втором дворе за таким вот защищённым забором притаились ямы с трупами, ведь не все похищения добропорядочных чу-ха приносили местным вожделенный выкуп. А может, и не только ямы, но и незаконные свинарники, обитатели которых подчищают чище пламени…

Узкие улицы между кварталами перечёркивали сотни проводов и верёвок, на которых сушилась одежда, от приличной, до откровенно шутовской. В такое же яркое тряпьё были разряжены и местные, как провожавшие колонну агрессивным писком, так и дравшиеся против ракшак.

За гигиеной тут следили явно чуть меньше, чем в Холмах Инкамо, а вот цепи, кольца, здоровенные серьги и тяжёлые браслеты жаловали куда выше. Каждый второй ассолтер в лапах взрослых самцов и подростков был украшен фальшивой позолотой или стекляшками.

Я отлип от наглазников и откинулся на узкую спинку персональной сидушки. Убедился, что Ч’айя по-прежнему сосредоточенно смотрит в пустоту, перевёл взгляд на Ункац-Арана. Шаман, и не подумавший выдвигать собственный перископ, оскалился в ответ:

— Не думал, что будет так весело!

— Порви тебя Бансури, старик, откуда у них такое количество оружия?

Тот сморщил нос, фыркнул, пригладил усы.

— Всё просто, сынок. Массу порождает контроль Пиркивелля.

Я покривился, даже не посчитав нужным уточнять, но Ункац-Аран всё понял верно. Добавил, причём не без учительского тона в голосе:

— Когда оружие ещё не находилось на контроле Смиренных Прислужников, оно было у всех и могло служить многие годы. Но затем смирпы захотели больше контроля. Казоку из ядра Юдайна-Сити, работающие чисто и дорожащие репутацией, стали пользоваться любым башером только раз, другой, ну максимум третий. А потом выбрасывать, чтобы не отследили по тайным маркерам принадлежности фанга к стволу, кассете и подающему баллону.

Он вздёрнул бровь, будто мы пили пуэтту на открытой веранде казоку-шин, а вовсе не тряслись в бронированном брюхе «Коппульсо» под огнём вражеских ракетометов. Словно невзначай уточнил:

— Ты вот знал, что доказательство принадлежности к стволу всё ещё остаётся весомым доводом на суде Нерушимых Объективностей?.. Вот то-то же. Потому нынче достопочтенные казоку-йодда всякий раз покупают себе новый башер. А отработанный оружейный мусор стекается сюда. Кому это выгодно, спросишь ты?

И пусть у меня и в мыслях не было задавать подобного вопроса, ответил:

— Конечно, дзайбацу-производителям. Так оно и плодится, так и плодится…

Он сглотнул, и я только сейчас понял, что лихорадочный блеск в глазах гадателя вызван его недугом. Однако, несмотря на болтанку, тот старался держаться, и я испытал непрошенный прилив уважения.

Колонна снова поменяла направление, теперь фаэтоны пересекли невидимую границу между Сина-Дина и Благолепием и двигались на север. Однако сучий Шири-Кегарета предпочёл учесть и такой манёвр…

За бортом снова раздались взрывы, Ч’айя невольно вздрогнула, а «Коппульсо» тряхнуло и подкинуло над дорогой. Разламывая хибары, лязгая сочленениями и на бегу поливая броневики дождём фанга, на нас обрушились ещё двое «моллюсков» при поддержке нескольких звеньев пехоты.

Супрессоры с крыш бронефаэтонов огрызнулись в ответ, к ним присоединились благолепинцы, и схватка закипела с новой силой.

Ракшак, переброшенных в эту часть геджеконду, было мало, бойцы окраин ощутимо превосходили их числом. Однако брони атакующие почти не имели, и весьма быстро падали в пыль.

Однако местами йодда Смиренных Прислужников не учли особенностей местных лабиринтов, допустили заход в тыл, и то здесь, то там вспыхнули драки на ножах, дубинках и боевых имплантах.

Ополчению, стремительно мобилизованному Диктатионом, откровенно не хватало выучки, но они компенсировали это желанием выслужиться перед приказами и шли на самоубийственные накаты внушительными стаями. Многие неслись к месту боя на гендо, кое-кто даже палил прямо с двухколесников, диким роем вертясь вокруг позиций «тупомордых» и поливая тех ураганом фанга, лишь каждая сотая из которых достигала цели.

Над улочками летели стоны раненых, визгливая перекличка отступавших ракшак и боевые кличи наседавших головорезов Благолепия.

— Прочь с нашей земли! — визжали совсем молодые самцы, бросаясь под фанга и удары манипуляторов кастура.

— Мы вас всех убьём! — голосили с крыш пёстрые, обвешанные дешёвыми украшениями самки, заряжая ракетометы.

— Убирайтесь, ублюдки, вашего закона над нами нет! — ревели улочки, по которым к месту боя всё примагничивались и примагнчивались обитатели окрестных кварталов, вооружённые чем попало.

Ракшак же, насколько я успел заметить, дрались в полсилы.

Как и их противники из трущобных банд, они получили ультимативные, но откровенно фальшивые приказы, и сейчас многие начинали задумываться, ради чего проливают кровь на окраинах Юдайна-Сити. Их можно было понять, ведь чаще всего в ракшак вступали, чтобы получить субсидии на социальные поборы и обзавестись льготной норой…

К тому же, сколь бы экипированным ни было воинство смирпов, его главным преимуществом оставался статус, а не качество подготовки. А продолжавший барахлить и разваливаться Мицелиум только способствовал хаосу, смятению и растущему желанию отступить.

«Моллюск» завалился на крышу одноэтажного глиняного дома, проломив её и исчезнув в фонтане из пыли и обломков. Второй — подбитый, лишённый одной из верхних лап, — выставил дымовую завесу и бросился прочь.

Бронефаэтоны ракшак, показавшиеся в конце соседней улицы, больше не пытались остановить колонну «Коппульсо», а прикрывали отход собственной пехоты. На них наседали гендоисты; один снаряжённый взрывчаткой двухколесник даже попробовали использовать в качестве самоходной бомбы, но тот завалился за несколько метров до цели и исчез во вспышке взрыва.

Я оторвался от влажной полумаски перископа, напоследок успев заметить, что пылевая буря уже скрыла северо-западные окраины гнезда и продолжает подступать.

Ч’айя судорожно вздохнула, вынула из-под сиденья бутылку с водой и жадно припала к горлышку. Ункац-Аран задумчиво шевелил ушами, будто отголоски боя могли ему о многом рассказать.

Три броневика «Диктата» ещё несколько раз свернули, выскочили в геджеконду Храдья и понеслись к переправе через Кольцевой канал. Местные шайки провожали нас пальбой в воздух и радостными воплями. Несколько гендо даже сопровождали, вертясь в опасной близости от толстых бортов и будто пытаясь приобщиться к таинству прорыва.

Интересно, как бы запели эти славные победители ракшак, если бы знали о цели нашего похода?

— Могу констатировать, что данная часть плана осуществлена успешно, — негромко отчитался Энки в моём заушнике. — Связь всё же барахлит, но я остаюсь с вами и в стержневом присутствии. На случай сбоя все инструкции загружены в