Повседневный гарем с опасными леди-монстрами - Вячеслав Танков

раз случился прорыв террористов, помнишь? Последствия до сих пор устраняем. Хорошо, что по ту сторону обошлось малыми жертвами… Ну, вот. Этой негодяйке повезло пересидеть, пока про нее все дружно забыли, а потом уже мне пришла в голову гениальная идея пересадить ее в твой сад. Начальство еще не отошло от шока после удачного Обмена Драники, а я им еще один подарок сделала в виде этой взбалмошной Альрауны!

Кира вдруг подскакивает вплотную ко мне.

— Рикки! — дыша мне чуть ли не в лицо, просит она. Чувствую, как ее руки скользят по моей груди и спине. — Я тебя умоляю! Возьми ее хотя бы на испытательный срок! Меня премии лишат, а я уже себе новый «порш» купила! В долги влезла! Возьми ее… А я для тебя — что хочешь сделаю! А ты… ты ведь… хочешь? Ведь хочешь?..

Ее дыхание становится прерывистым и тяжелым. Я уже всерьез опасаюсь, что она меня сейчас повалит на траву, да изнасилует прямо в саду перед Решкой, или как ее там, как вдруг…

Как вдруг, Кира собирается с силами и решительно делает шаг назад, озадаченно вертя головой.

— Да что со мной сегодня такое творится⁈ — спрашивает она сама себя. — С самого утра веду себя, как сучка озабоченная, словно нанюхалась дури… Сто-о-оп!

Осененная какой-то внезапной догадкой, она резко оборачивается и шагает прямо к Дриаде, нехорошо ухмыляясь. Альрауна почему-то съеживается, пытаясь погрузиться в бутон, что у нее выходит только наполовину. То есть утопиться внутри цветка получается только до объемной груди, которая никак не пролезает.

— Ре-е-ешка, ра-а-адость моя! — голосом Волка из «Ну погоди!», тянет Кирина, вдруг резко выбрасывая руку и хватая ту за волосы, с силой вытягивая ту обратно на свежий воздух. — Скажи, пожа-а-алуйста! Ты ведь не использовала на мне свои фе-ро-мо-ны?

— И-и-и! — пищит та, пытаясь выскользнуть. Но куратор крепко держит дриаду за волосы, не оставляя ни малейшего шанса на побег. Похоже, ей не впервой с ней так… общаться.

— Или ты мне скажешь, — пыхтит Кира. — Или я вырву твои космы и сожгу их! О, а ведь это идея!

Она вдруг отпускает ее и направляется к выходу из сада, возвращаясь буквально через пару минут с канистрой.

— Э-э-э? — вопросительно мычу я, пытаясь встать между ней и дриадой.

— Рикки, ты хороший мальчик! — ласково улыбается куратор. — Поверь, все, что я сейчас делаю, лишь для твоего и самую малость для моего блага. Ты ведь не хочешь проснуться утром в обнимку с бабушкой-соседкой, совершенно не понимая, как и почему она туда попала, а главное, чем вы всю ночь занимались?

— Она и такое может⁈ — поразился я.

— Увы, но — да! — кивает Кира. — Но только с посторонними людьми, которые ей не нравятся или те, кто умышленно причинил ей вред. Хозяина это никак не касается, не волнуйся. Напротив, она будет пресмыкаться, видя в тебе полноправного господина и абсолютного повелителя. Можешь даже не пытаться с этим бороться, такова их психология. Их мозговую активность и иерархию можно сравнить с… так, погодь минуту!

Она открывает канистру, подсовывая под нос дриаде горлышко.

— Чуешь запах, сука? Чуешь? Помнишь, что это такое? Да-да! «Огненная вода»! Ну что, признаешься, или полить тебя ею, да факелом ткнуть? Помнишь, как солдатики костер жгли?

— Нет-нет-нет-нет! — истерично кричит Альрауна, пытаясь отодвинуться на максимально возможное расстояние от ужасной канистры. — Я скажу! Скажу! Да, это я осыпала тебя пыльцой эйфории! Да! Я хотела…

Она вдруг затыкается, переведя взгляд на меня. В ее глазах плещется ужас.

— Я хотела, чтобы ты умилостивила будущего хозяина, — наконец, «колется» дриада. — Это ведь мой последний шанс и… вот. К тому же я хотела тебя как-то отблагодарить за все, что ты со мной сделала…

— Отблагодарить⁈ — воет куратор. — Да я чуть не изнасиловала пацана! А он, между прочим, сын Григория! Помнишь? Помнишь 'Гигавоина⁈

— Сын самого Гигавоина⁈ — бледнеет, точнее, сереет, дриада. — Святые меллорны! Это я попала к сыну самого… О пресвятая ветвь!

Она вдруг с усилием поднимается, словно пытаясь вылезти из бутона, но с первой попытки у нее ничего не получается. Тогда она выпускает лианы, хватаясь за деревья, между которыми расположен ее цветок, и, действуя ими как рычагами, вытаскивает основное тело из бутона! Оказывается, и ее нижняя часть точно такая же как у человека! Длинные, голые, зеленые ножки, с которых стекают капли тягучего голубоватого сока. Промежность прикрыта фиговым листком.

Альрауна встает, пытается подойти ко мне, но падает на землю, видимо с непривычки. Но дриада снова упорно пытается встать на подгибающихся и дрожащих от напряжения лапках. Тогда я сам подхожу, с легкостью вздергивая ее на нижние конечности.

— Н-нет! — пищит та, слабо пытаясь вырваться и упасть на колени. — Н-недостойна! Нельзя стоять рядом с сыном Гигавоина! Преклониться… дозволь! Облобызать колени недостойной… Молю о прощении!

— Эй! — кричит злая Кира. — Дай противоядие от пыльцы!

Не оборачиваясь, Решка мажет рукой и один из лепестков бутона наполовину раскрывается. На его кончике блестит голубоватая капля.

— Испей моего сока, — шелестит дриада. — Он снимет эффект… Заодно омолодит твою кожу… уберет морщины… придаст сил и энергии… Самцы твоего рода вновь будут желать тебя. Это редчайший дар, который я могу преподнести тебе, Кирина дочь Алекса, за то, что свела ветвь моей Судьбы с сыном Гигавоина, Рикардо!

Вижу, как Кира очень осторожно снимает каплю размером с мой кулак в стеклянную пробирку, выпивая остатки прямо с лепестка. Через пару секунд она облегченно вздыхает, глядя на меня по-новому.

— Полегчало-то как! — сразу улыбается она. — Так, я на экспертизу сока, Рик! Кстати, накопленные знания о мире, образе жизни и прочих вещах у Альраун передаются путем «Роя». То есть, по корням и веткам от одного к другому. Можно сказать, телепатией. Поэтому, не удивляйся, если заметишь в ее поведении что-то необычное. Та-а-ак, а вот это… Похоже, что это и есть тот самый «эликсир бессмертия», рецепт которого Мандрагоры передают из поколения в поколение. Если это подтвердится, то Решка станет самым ценным существом на Земле. Береги ее! Теперь все зависит от тебя!

Куратор исчезает, словно ее и не было, а я смотрю на зеленокожую девушку, нетвердо стоящую на ногах и порывающуюся упасть на землю.

— Как тебя зовут,