Империя - Конн Иггульден

он будет биться с ними насмерть – линию щитов и копий сзади подпирают ряды воинов. Мощь, с которой напирает фаланга, невероятна, ее не остановить. Люди, находившиеся впереди, либо убивали врагов и проламывали вражеский строй, либо погибали и их затаптывали.

Перикл свистнул, чтобы ему принесли воды, мальчишка подскочил к нему с мехом. Смочив губы, Перикл передал кожаный мех с водой другим, а юный водонос попытался подпрыгнуть и забрать его. Солнце пригревало, они сближались с армией спартанцев. Мир стал совсем маленьким.

– Нам выпало встретить давнего врага, – прокричал Перикл, и его голос разнесся по рядам, – который готов разрушить наши стены и поработить нас. Ради этого вы тренировались, ради этого так упорно работали с копьем и мечом. Мы – симмахия! Я делаю ставку на нас, мы их одолеем.

Слышавшие его отвечали согласным рыком, слова командира передавали по рядам воинов. Перикл кивнул находившимся справа от него двум афинским стратегам и командиру аргосцев. На мгновение он забыл имя последнего. Внезапно это приобрело чрезвычайную важность, и он мучительно пытался вспомнить, пока они сближались на двести шагов, как сходится к острию наконечник стрелы. Данос, вспомнил Перикл. Нет, Данаос.

У обеих сторон нет лучников, заметил он. Не было и всадников, которые могли поддержать фланг, только несколько разведчиков. Никто не станет бросать копья, когда они будут так нужны в атаке. Однако строй становился неровным, люди нервничали, ожидая начала битвы. В этот момент никто не думал о боли или ранении, только о первом мощном ударе, о силе, которую они ощущали в своих руках. Они хорошо готовы физически, отдохнули. Они были молоды.

– Ровнее! Держите строй! – проревел Перикл во всю мощь.

Барабаны отбивали четкий ритм, отмеряя последние мгновения их жизни, звучали громче и громче. Командиры выкрикивали одни и те же команды, поддерживая в людях решимость и распаляя их кровь.

– Готовь копья! Готовь щиты!.. Держи… щиты!

Те, кто еще не сделал этого, ослабили лямки и перекинули щиты вперед, на левую руку. Перикл заметил, как несколько опытных мужчин, нагнувшись, натирают пылью древки копий, чтобы те не скользили в руке, когда они будут вонзать их во врага. Мечи у них тоже были, но копья – главные орудия убийства.

В сорока шагах барабаны трещали без умолку, трубы визжали, как крикливые птицы. Перикл перевел взгляд на спартанцев, принужденных развернуться и встретить противника. Неужели они надеялись уйти без боя? Он не слышал на их стороне никаких команд, как будто они вообще не заботились о тех, кого вели с собой. Перикл понадеялся, что так и есть. Красных плащей было по крайней мере тысяча, а может, полторы. Они в совершенном порядке выставили щиты, перекрывая их один другим, все копья – под одним углом. Персы видели это воочию, подумал Перикл, желая, чтобы его эта участь миновала.

– Поднимите щиты! Фаланга, к бою! – проревел он и мельком увидел в одном из рядов Зенона с Анаксагором, они шагали рядом, мрачные и бледные.

Перикл мысленно взмолился, чтобы они выжили, и поднял свой щит, прислонил его к плечу и левому бедру, продолжая движение вперед. Его копье смотрело в небо все время, пока они пересекали равнину, но теперь пора. По всему фронту первые два ряда воинов опустили листовидные наконечники копий, нацелив их на врага.

Все барабаны звучали как один. Миронид приказывал атаковать, Перикл вторил ему, его одинокий голос затерялся среди тысяч других – рева ярости, криков ненависти и проклятий врагу.

Передние ряды столкнулись. Копья ударили сквозь сомкнутые щиты, как выпущенные змеиные языки, лизнули, навалившись на острия, и вернулись назад, обагренные кровью.

Перикл наклонился к чаше щита, прижав голое бедро к его нижнему краю и упираясь ногой в землю. Шлем защитил его от скользящего удара спартанского копья, которое зацепило гребень из конского волоса. Когда оно наткнулось на стык, голова Перикла откинулась назад. Он отшатнулся, тяжело дыша от напряжения. Вряд ли тот, кто нанес удар, видел его. Фаланга начала напирать сзади, и проклятые барабаны неумолчно звучали в бешеном ритме его сердца.

Они выстояли, понял Перикл. Он и его люди разили копьями воинов в красных плащах, но еще не сломили их. В глубине души Перикл опасался именно этого – ожидал именно этого! Когда позади него снова сомкнулись ряды солдат, он ощутил облегчение. Спартанцы не боги. Они рычали, ругались и истекали кровью, как и афиняне.

– Кто мы? – вдруг проревел Перикл.

Немало его людей услышали, и раздался ответ:

– Симмахия!

Перикл улыбнулся и продолжил:

– Кто мы?

Второй ответ прозвучал громче, и одновременно они нажали вперед, понимая, чего он хочет. Перикл сглотнул, ощутив благоговейный трепет. Давка была ему отвратительна, но фалангу не остановить. Восемь рядов воинов, напирая всем своим весом и силой, слепо двигались вперед, понимая, что так нужно. Находившиеся впереди едва могли шевельнуться, многие задыхались и гибли. Живые тыкали копьями, где могли, но щиты стояли стеной. Раздался великий стон – людей, металла, сдавленного дыхания.

Перикл весь сжался, когда невидимый копейщик вновь нанес удар. Он отдал бы состояние за свободную руку, чтобы схватить вражеское копье, но не мог. Его левая рука была спрятана в чаше щита, правая сжимала копье и тыкала им куда попало в поисках плоти. От скрежета железных наконечников сводило зубы, но движения вперед больше не было, против спартанцев точно. Однако нажим сзади все усиливался. Периклу показалось, что он не может вдохнуть. Паника червем пробралась в него.

Нужно напрячь волю, но даже волю можно раздавить. Люди умирали один за другим вдоль всего кровавого разреза, где столкнулись два войска. Когда в одном месте гибло достаточное количество воинов, задние ряды слепо жали вперед и сминали передние.

Перикл потерял из виду других стратегов и почти утратил общее ощущение битвы. Его миром стали люди, стоявшие напротив него. Он мельком видел их в бронзовых шлемах. Они гневно произносили известные ему слова. Они смотрели ему в глаза, даже когда пытались убить друг друга. Афинские гоплиты не уступали спартанцам, и Перикл заметил, что спартанцы начинают это понимать. Десятки потеряли копья. Давка вытолкнула их из рядов, как бы они ни кричали и ни напрягались. Тогда они обнажили мечи или короткие кописы.

Перикл пригнулся, уклоняясь от спартанца с окровавленным ртом. Этот человек был в красном плаще и, казалось, сохранял полное спокойствие, выискивая ослабевших. Перикл вынес рубящий сверху вниз удар по гребню шлема, потом едва избежал клинка, нацеленного ему прямо в глаза. Он приподнял щит на ширину ладони, и спартанец перехватил меч, чтобы