Дорога смерти - Илья Бушмин

– Со мной все нормально, – тихо, но нетерпеливо отозвалась Ольга. – У Потапа какие-то проблемы и… Он спрашивал про человека. Я так поняла, про того, с которым ты был у нас в магазине в первый раз. Помнишь, вы вдвоем заходили? Кто он?

Бегин. Потап спрашивал у нее про Бегина. В суматохе последних двух дней Рябцев даже не сообразил, что такая ситуация обязательно возникнет.

– Следователь из Москвы, – неохотно буркнул Рябцев. – Расследует тут что-то. Я даже не в курсе, что, мне же никто ничего не рассказывает.

– То есть, ты не знаешь, в чем дело?

– Конечно, нет, – соврал он.

– Ладно… Володь, у меня сегодня дела, поэтому созвонимся как-нибудь на днях, хорошо?

Ольга отключилась. Рябцев вздохнул, убрал телефон и с мрачной задумчивостью затарабанил пальцами по рулю. Значит, домой. В этом был плюс – Вика успокоится окончательно. Два дня подряд дома. История с его ночным отсутствием в прошлом. Был и существенный минус. Рябцев знал, что будет думать об Ольге – весь вечер, вплоть до момента, пока его не сморит сон.

Бегин сидел один в темной кухне и пил. Проезжавшие где-то внизу машины бросали отблески фар на потолок – ползущие полосы света проползали вдоль противоположной, выложенной старой потрескавшейся плиткой, стены, на секунду прорисовывая силуэт Бегина, и исчезали за холодильником, словно проваливаясь в темную яму. Пепельница наполнилась быстро. Бегин вышвырнул ее содержимое в переполненное от окурков, пивных бутылок и прочего мусора ведро под раковиной и плюхнул назад на стол, чтобы тут же закурить снова. Бегин был как в тисках, и даже после бутылки коньяка – когда сознание затуманилось настолько, что иногда, окидывая тусклым взглядом пустую погруженную в темноту комнату, он не сразу понимал, где находится – они не отпускали. Голову словно сдавливало с двух сторон, блокируя разум и изматывая нервную систему. И без того искалеченную много лет назад.

Бегин проснулся здесь же, на кухне. В голове стучали отбойные молотки, словно кто-то изнутри стремился прорваться наружу. Но боли не было. Лишь отчаянная пульсация, которая рождалась в затылке, набирала полную силу в висках и опускалась вниз, затихая где-то в районе скул. Во рту словно кошки нагадили. В голове проплывали какие-то ленивые образы. Мозг еще крепко спал. На столе воняли липкие темные бесформенные пятна пролитого пойла.

Кошмаров не было. Но…

Бегин закатил глаза и, стиснув зубы, потянулся к сигаретам.

Ночью ему показалось, что Лена была здесь. За дверью кухни, он словно видел ее силуэт в темноте единственной жилой комнаты этой дыры. Пьяное сознание пририсовало все остальное. Ее теплый и чуть грустный взгляд. Ее губы и горькая улыбка. Бегин почти лежал, взгромоздив локти, на столе. И он что-то говорил Лене.

– Каждый боится смерти, – непрестанно куря, пьяно бормотал Бегин. – А все потому, что он боится жизни. Правильно? Ты ведь знаешь… Человек боится ощутить эту драную жизнь вокруг во всей ее полноте, потому что это… страшно. Она давит. Десятки голосов, шум соседей, звук машин. Хор клаустрофобов в голове. Они визжат и перебивают друг друга. И не затыкаются ни на секунду. Наше тупое сознание не может этого выдержать. И все мы бежим от жизни. Она ведь такая… неизвестная и опасная. Кто-то в работу. Кто-то в телевизор или интернет. Кто-то в секс. А кто-то сюда, – Бегин усмехнулся, поднимая стакан с пойлом и салютуя им Лене. – Личный наркотик, чтобы в придуманном домике жилось тепло и уютно. Рождаться в муках, а потом выкопать нору, забраться в нее с головой и слушать хор клаустрофобов до тех пор, пока не придет старая сука. И старая сука открывает ему тупые бессмысленные глаза, и он вдруг впервые в жизни видит перед собой эту самую жизнь, которая была в нем и вокруг него всегда. Понимает, что никогда не жил. И начинает выть от ужаса и тоски, что то, что он только что обрел, пришло на секунду, чтобы исчезнуть вместе с ним навсегда. Ты ведь знаешь, а, Лен? Ты все знаешь… Какая тварь придумала все это?

Потом Бегина рвало в туалете, куда он еле доковылял, разбивая плечи о дверные косяки. Затем он плакал, понимая, что Лены в квартире нет и не было. Пил, курил и плакал. Если бы у Бегина был пистолет – прямо сейчас пустил бы себе пулю в лоб. Это была главная причина, по которой следователь не брался за оружие – кроме обязательных стрельб два раза в год – последние 11 лет. А еще, кажется, он молил Лену – которая уже ушла, но которую он чувствовал с пьяной реалистичностью где-то здесь, рядом – простить его. Бормотал заплетающимся языком слова любви и прощения, глотая мокроту и слезы, пока мозг не отключил его прямо здесь, за столом.

Была суббота. Бегин с трудом вспомнил это, выволакивая одеревеневшее тело из-за стола. Можно было послать все к чертовой матери и не выбираться из этой клетки в душный и бессмысленный мир снаружи.

Но в этот день ему предстояло поговорить с психологом. Очередной сеанс через интернет. Условие, на которое он согласился, отправляясь в Домодедово.

Бегин легко выдержал часовой разговор. Голова почти не соображала, и он наслаждался этим ощущением пустоты. А язык что-то говорил доку – психологу по другую сторону дисплея ноутбука.

Покончив наконец с единственным делом на сегодня, Бегин закрыл ноутбук. В голове всплывали события минувшей ночи. Было грустно, гадко и не хотелось делать в этой жизни больше ничего.

Бегин поплелся на кухню и выудил из холодильника единственную бутылку пива. Он равнодушно смотрел на пустые полки, сообразив, что в другом состоянии был бы поражен тем, сколько вчера выпил. Два пакета, которые он едва дотащил от ближайшего супермаркета.

Реальность вернулась в виде фотографий на стене. Два десятка самых разных снимков, сделанных с различных ракурсов. Машины с пулевыми отверстиями в кузове. Залитые кровью салоны. И трупы людей.

Бегин доковылял до стены, которую собственноручно украсил этими свидетельствами человеческого безумия. Делая глоток ледяного пива, он устало смотрел на снимки. И мрачно вздохнул, поняв, что убежать не получится. Отравленный ночью мозг сам возвращал его к банде ДТА.

Бегин уселся у противоположной стены, уперевшись спиной в ее холодную поверхность.

Хорошо, пусть будет так.

Константин и Наталья Пыжовы. 79-й километр трассы М-4. Супругов изрешетили из двух стволов и похитили только сотовый телефон.

Григорий Африн. Ночной грузчик возвращался домой в Тульскую область с Северо-Запада Москвы. Пропали банковская карта, которая за пролетевшие с того дня недели никак не проявила себя, и планшетный компьютер. Который «проснулся» вчера в подмосковном Королеве менее чем на минуту, чтобы затем немедленно отключиться снова. Скорее всего, теперь навсегда.

Егор Сергеев. Убит на Рязанско-Каширском участке трассы М-4.

Артем Василенко и Евгений Лыжин, убиты неподалеку от развязки, соединяющей М-4 с ММК, Московским малым кольцом…

Бегин невольно вернулся к фотографии поверженного Сергеева, лежащего на траве в обочине – он не добежал до спасительной лесной полосы всего несколько метров. Всем нутром Бегин чувствовал, что Сергеев здесь – ключевое звено. Неважно, что ничего подозрительного в его связях, контактах и бизнесе установить не удалось.

Бутылка опустела. Бегин тяжело поднялся и двинулся на кухню. Залил из-под крана и включил крохотный электрический чайник, которого хватало от силы на две кружки. Зато закипал он быстро. Насыпая в кружку кофе и сахар, Бегин думал о Сергееве. Прокручивал в голове все, что знал о нем. Все, что всплывало вокруг его истории.

Мать. Кафе теперь «Каламбур» принадлежит ей.

Проблемы. Невеста Наташа говорила, что Сергеев упоминал о проблемах в бизнесе. Проверка показала – никаких проблем с поставщиками и кем угодно еще, с кем мог соприкасаться Сергеев по делам, не было. Так что это были за проблемы?

Наркотики. Сергеев, если верить Наташе, пытался заглушить этим стресс. Какой стресс, стресс от чего? Неизвестно. Смотри пункт номер один – проблемы.

Бегин остановился на Наташе. Прикинул, что нужно копнуть ее связи. С кем общалась, как о ней отзываются соседи, где работала раньше, вся ее история. Ведь только с ее слов Бегин и слышал о проблемах и стрессах в жизни Сергеева.

Что еще? Участковый. Кафе «Каламбур» пользовалось неплохой репутацией. Это был не притон. Ничего более конкретного участковый инспектор Латыпов не знал, потому что, к сожалению, заступил на участок всего полгода назад и не успел как следует…

Бегин застыл. Чайник закипел и щелкнул, пыхтя паром из носика, но Бегин не заметил этого. Он напряженно обдумывал догадку, вспыхнувшую в голове только что.

Участковый, который обслуживал территорию, где располагается кафе «Каламбур». Полгода назад он был убит. Латыпова прислали именно на его место. Убийство полицейского так и не было раскрыто.