Темное наследие I. Там, на неведомых дорожках… - Евгений Панкратов

не был сконструирован для переноса подобных грузов, безбожно натирал плечи, оттягивал их, норовил соскользнуть и неудобно смещал центр тяжести. К тому же пятнадцать килограммов за спиной уже после первого километра начали казаться неподъёмной тяжестью, ноги наливались свинцом, отдышка прогрессировала, пот лился ручьем. Да и сам маршрут получился несколько иным, подсказок от интерфейса больше не было, так что шел без навигатора, по памяти. При этом старался обходить все крутые спуски и подъемы. Всё это порядком увеличило время пути.

К месту прошлой стоянки я вышел уже в темноте, потный и уставший, причем вышел на чистом упрямстве. Сил на какие-либо серьезные действия не оставалась, поэтому я, наскоро собрав хворосту, зажарил одну из рыбин, поужинал и завалился спать.

ТОМ I: 20. Загадочный Конклав

Сон выдался жутким: мне снилось, что из озера Железное пытается выбраться какой-то хтонический монстр, смесь плезиозавра и осьминога. Куда и зачем пытается выбраться — не понятно, явно не чтоб меня убить, но все равно страшно, в первую очередь от бессилия перед массой и размерами этого чудища, перед невозможностью противостоять его напору, перед невозможностью сразить его, защититься от него или даже убежать.

Монстр ревел, бил щупальцами по берегу озера, кроша его и оставляя приличные каверны. Затем обзор сменился, камеру, которая все это снимала словно закрепили на птице. Или вернее на дроне — птицы же не умеют зависать в воздухе. Вид сместился на середину озера, и теперь я видел монстра сверху. Он порядком поуспокоился и косился на дрон с непонятным выражением на морде лица. Затем дрон резко спикировал вниз, а кракен, или кто он там, к вящему удивлению, резко ретировался в глубину. Камера последовала за ним, погружаясь все глубже и преследуя чудище. По мере погружения становилось темнее, но вскоре на дроне загорелись четыре ярких фонаря или фары. Плезиозавр был к этому готов и выпустил клубы непрозрачных черных чернил. Я погрузился в клубящуюся темноту, запутался в ней и понял, что сон переходит в следующую фазу…

…После того, как чернильное облако рассосалось, я обнаружил себя находящимся в огромной плохо освещенной зале. Потолок, как и дальние стены, утопал в темноте. Освещение было точечным, редким и красным, размещалось на хаотично разбросанных по залу колоннах и, чуть реже, на стенах. В центре залы имелся огромный круглый стол без какого-либо намека на стулья или кресла по близости. Окантовка стола была изрезана причудливой объемной резьбой, а сама столешница состояла из девяти концентрических кругов разной ширины.

К столу неспешно приближались две сумрачные фигуры. Моя камера сместилась к ним и зафиксировалась чуть сверху и немного позади. Фигуры были похожи как клоны — одинаковый рост, комплекция, движения. Даже одежда и та была одинаковой: объемные дорожные плащи из дорогой на вид ткани модного фасона, глубокие капюшоны, и, собственно, ничего больше и не разглядеть.

Единственное отличие у однояйцевых состояло в их оружии — левый постукивал по мраморным плитам пола фигурным посохом, а на поясе у правого позвякивал меч в посеребренных ножнах. Так же, у каждого из них на поясе висело по серебристому шару в цепочной сетке из черного металла, примерно с кулак величиной. У левого близнеца шар висел справа, у правого — слева.

Шары притянули мое внимание как промышленный электромагнит притягивает гвоздь — намертво. Казалось, что серебряные сферы заметили меня, и принялись пульсировать узкими серебристыми линиями и окружностями по всей своей поверхности. Было в них что-то неуловимо знакомое, трепетное и даже родное. А, точно, я вспомнил их! Они походили на те шары, которые я видел во время катастрофы, когда шаттл с пятеркой незнакомцев был сбит злоумышленниками. Такие же шары в том сне подлетали к людям, парящим в вакууме, и исчезали вместе с ними…

Близнецы подошли к столу и одновременно остановились. Свет над ними стал значительно ярче, а из глубокой тени к столу стали выходить остальные персонажи этого действия.

Первым вышел человек, или вернее существо, высокое, слегка сутулое, голое, в одних только кожаных трусах. Тело и конечности были чешуйчатыми, грубыми, с наростами или мозолями. На руках имелись длинные черные когти, на ногах — массивные черные копыта. Голова была скрыта капюшоном, или капором, или как там называется капюшон без остальной одежды. Из-под капюшона выглядывали две маски, белая улыбающаяся, и золотая индифферентная. Дополняя и без того гротескный облик, на голове торчали длинные козлиные рога, один черный, второй красный. Глаза за обеими масками были живыми, слегка светились желтым светом.

Следующей на свет вышла красивая женщина, с очень ладной фигурой и полным отсутствием нижних гендерных атрибутов. Вероятно их компенсировало наличие изящного хвоста, маленьких рожек, накрашенных когтей и острых клыков. Цвет тела был голубым, но на животе, лице, груди и паху мягко перетекал в бледный. Предплечья и голени покрывала черная чешуя. Глаза светились зеленым, на красивом лице играла жестокая улыбка.

Оба новеньких оказались вдвое выше близняшек. Они встали по бокам стола. После этого из темноты выступила еще одна фигура, коренастая и массивная, огромная голова без шеи, длинные руки, короткие толстые ноги, обрюзгшая морда и массивные веки чуть ли не до подбородка. Состоял он из землистой на вид кожи со складками и из самородного железа; жесткие волосы местами топорщились и напоминали ковыль. Размером он втрое превзошел остальных, причем не только ввысь, но и вширь. Приближаясь, он гулко рассмеялся, утробным медленным смехом.

Смех отразился от невидимого в темноте потолка, и на сцене показалось еще одно действующее лицо, вернее голова. Над столом, сверху, высветилась голова огромного черного змея с клыками в пасти и шипами по всей остальной поверхности. Голова была размером с автобус. Круглые глаза застыли немигающими золотыми бельмами. Каждая черная чешуйка была обведена золотым контуром, а внутри имела руну, символ или надпись.

Последними к столу приблизилась более чем импозантная троица, пришедшая не иначе как с празднования Хэллоуина, на котором они отыгрывали образы скелета, вампира и призрака соответственно.

Образ призрака принадлежал женщине, красивой, почти как мечта. Одеяния ее были прозрачные, не скрывающие манящих прелестей обнаженного женского тела, развивающиеся и трепещущие словно на ветру. На голове, поверх черных волос, стянутых в тугую косу, красовалась высокая костяная корона с одной только фронтальной плоскостью. Во всей этой женщине таилась загадка, невысказанная, но заметная невооруженным глазом тайна. Глядя на ее лицо, сперва очаровываешься красотой, а потом понимаешь, что у нее есть что-то еще, не жуткий секрет, а романтическая тайна, словно ее часто