Хеппи-энд на две персоны - Рина Осинкина

Желваки на Васиных скулах заходили. Он сплюнул.

Нога разболелась, пора посмотреть, что с ней. Василий приметил скамейку возле пустующей собачьей площадки и, хромая, направился туда. Искать в снегу вконец негодный штатив от капельницы было неохота. Здесь, рядом с помойкой, он подыщет себе другую клюку. А не найдет, так не беда. В Иринеевку на такси доедет, а дома у него костыль имеется – хороший, из ствола дерева самолично сделанный.

Жека краем глаза посматривал на «ботаника». Что-то не спешит тот изъявлять горячую благодарность.

Неторопливо и вразвалочку он сам приблизился к Кущину, который, задрав штанину, мрачно изучал ногу с медицинской приспособой. С титановыми обручами ничего не случилось, да и спицы не погнулись, однако в местах проколов выступила кровь, и лодыжка припухла.

Не дождавшись, что «ботаник» обратит на него внимание, Семенов присел около и бодро проговорил:

– Ну ты и крутяк. Как ты здесь оказался-то, да еще вовремя? Вроде знать ты не мог, что так оно все обернется…

Кущин повернул голову в его сторону, глаза сузились, кулаки сжались, и, не вставая с места, он двинул Жеке правым хуком в левую скулу.

Хорошо, что тот успел отклониться. Хорошо, что «ботаник» бил вполсилы. Кулак прошел по касательной, задев Жекино ухо, прикрытое шапкой с отворотом, и на излете впечатался в спинку скамьи.

– Да кончай ты драться, – раздраженно произнес Семенов, с некоторым опозданием отмахиваясь от кущинской руки. – Не хочешь разговаривать, скажи просто: «Отвали».

Василий после паузы неохотно проговорил:

– Два часа назад мне Затулич позвонила.

– Это которая нотариус?

– Она. Сообщила, что Александра выкрала из сейфа предмет, который я оставил Аделаиде на хранение.

– Вот оно что… Значит, ту самую флешку ты у нотариуса спрятал? Умно.

– В определенном смысле. Я предположил, что теперь Саша свяжется с тобой, чтобы принять участие в вашей ментовской авантюре. Решил ее отговорить. Или подстраховать, если отговаривать поздно будет. Ехал сюда наобум. Оказалось, проинтуичил правильно.

– Это понятно. А зачем ты за мусорными бачками прятался, вот что меня интересует? Неужто тоже проинтуичил?

– Я не прятался. Я замену клюке искал. Штатив для капельницы пришел в негодность. Он в последнее время мне вместо костыля был.

– Нормальный выбор, – ухмыльнулся Семенов. – И откуда вещь? Не отвечай, сам догадаюсь. Из больнички стырил, верно?

– И что с того? Какая тебе разница?

– Ровно никакой, – поспешил уверить его Жека. – Выходит, ты штативом отмахивался так ловко?

– Тем, что от него осталось. Таксист высадил меня, не заезжая во двор, я так захотел – из предосторожности. Когда я из машины выбирался, штатив одной ножкой, которая на основании, попал в решетку водостока. Я его дернул пару раз, он погнулся. Дернул сильнее, эта ножка у него переломилась. Хоть штатив от решетки я и отцепил, но у основания его сильно скособочило. Не обопрешься об него полноценно, а мне пока нужно ногу щадить. Дай, думаю, в мусоре покопаюсь, может, кто из жильцов вынес на помойку что-нибудь подходящее – перекладину из гардероба или штангу от карниза. Услышал твои вопли, выглянул, увидел всю картину. Сашу умученную увидел, двух сволочей, которые ее держат, Зигу с Кряком позади них. Разозлился. Решил, что если Сашу мне не отбить, то хоть с Шульцем рассчитаюсь. Вот и кинулся на него.

– Грамотный выбор. А зачем закрылся внутри? Малую нужду заодно справить решил?

– Ты кретин, Семенов. Несмешной кретин. Не хотел отсвечивать перед аборигенами, понял? Чтобы не приняли за бомжа или пропойцу.

– Понял, не дурак. Стеснительный, значит. Однако ты без всякого костыля неплохо передвигался, вон как размазал уродов. После такого выброса у тебя откат нехилый будет.

– В смысле, адреналина?

– Его.

– Ну, будет так будет. Оно того стоило, – проговорил Кущин, начиная ощущать противную слабость в теле и подступающую апатию.

– А по моим сведениям, ты в каком-то Новом Бору сейчас затихарился. Ошибся, выходит, осведомитель.

– Чей? Твой?

– Сволочи Шумкина. У него на зарплате айтишник какой-то. Шумкин с ним на связи. Минут двадцать назад тот сообщил, что смартфон твой пребывает в настоящий момент в этом самом Бору. А вовсе не на соседней помойке.

Кущин вытащил из кармана кнопочный телефон-раскладушку:

– Подозревал я что-то подобное. Позаимствовал у друга вот этот, чисто на всякий случай, чтобы без связи совсем не остаться. А свой смартфон включил и у него оставил.

– Опять интуиция?

– Дотошность и внимание к деталям.

– Не позавидуешь Александре Викторовне, – с притворным сочувствием вздохнул Семенов.

– Да, досталось девочке, – угрюмо согласился Кущин, но тут же взметнулся: – Или о чем ты?

– Расслабься, профессор. Я ровно о том, о чем ты и подумал, – сказал Евгений и встал со скамьи, увидев въезжающий во двор «Ниссан» с гербами Москвы на бортах.

Кто, интересно, приехал на вызов? Один из бывших коллег? Или новенький кто-то?

Ладони вспотели, а дыхание сбилось, он здорово на себя разозлился за это.

Стукнув Кущина по плечу, проговорил:

– Пойду встречу.

– Погодь, Семенов. А как это ты смог двадцать минут назад узнать, что у Зиги есть осведомитель? – с подозрением в голосе поинтересовался Василий, отводя его руку от плеча.

– Я тебе видосик один скину, – проговорил тот, поправляя шапку и поглядывая в сторону ребят-патрульных, окруживших «Ниссан». – Закончим здесь, и скину. Тебе интересно будет, уверен. Главное, Александре Викторовне потом не проболтайся. Иначе она захочет тоже взглянуть, а ей не надо. Расстроится, полагаю.

– Лады, не проболтаюсь, – сказал Кущин. – Кидай, жду. А я тебе в ответку тоже пришлю. Запись с записи, качество паршивое. Но тебе точно пригодится.

В Иринеевку Василий добрался под вечер. Не несли его ноги домой. Там не было Саши, зато царил гнетущий беспорядок, оставленный Зигой и его шантрапой.

Но возвращаться надо. Домой всегда возвращаться надо. Он выпьет чаю, и съест что-нибудь, и пораньше заляжет спать, а с утра со свежими силами примется за уборку. Полдня ему хватит. К Сашиному прибытию нужно хоть как-то, хоть что-то прибрать.

Когда старший опер по фамилии Ефимушкин закончил его расспрашивать и отпустил наконец на все четыре стороны, предупредив, что Кущин может еще понадобиться для дачи показаний и его вызовут повесткой, Василий кинулся ловить такси. Он твердо решил ехать в больницу к Саше, чтобы забрать домой, а уж дома он поднимет ее на ноги.

В справочной клиники ему сказали, что состояние вновь прибывшей больной стабильное, средней тяжести, сообщили, какое лечение назначили и в какое время завтра можно поговорить с лечащим врачом. О том, чтобы прямо сейчас выписать больную по расписке, и речи быть не может, так как документ должна подписать она