999,9… Проба от дьявола - Юрий Гайдук

Степан Кошкин, поставленный смотрящим в воронцовском СИЗО, и следователь Оськин, преследующий Седого по пятам, похоже, по чьему-то заданию. Не мог же он быть полным дебилом, поверившим, что те пакетики с героином — товар Седого, а не скороспелый и примитивный по своей сути подброс, истинной цели которого он пока что и сам не знал.

Глава 27

«Доктор Титков», как величали главврача заводской поликлиники, оставался верен принципам гостеприимства, и когда Рыбников переступил порог кабинета, его уже ждали незатейливо сервированный стол и разбавленный спирт в холодильнике.

— С чего начнем? — поинтересовался Титков, когда Рыбников выставил на журнальный столик прикупленную по пути бутылку водки.

— Предлагаю с водочки.

— Чего так? — удивился доктор.

— Для разбегу. Чтобы сразу по шарам не вдарило.

Довод, приведенный начальником УБЭПа, был вполне приемлем, и Титков, явно маявшийся от «сушняка», тут же откупорил бутылку, как бы приглашая тем самым гостя к столу. Когда выпили по первой и догнали по второй, воспрянувший духом доктор захрумкал водочку малосольным огурчиком и, откинувшись на спинку кресла, по-хозяйски раскованно произнес:

— Молодец, что позвонил. Не поверишь, до сих пор так и не научился похмеляться в одинаре.

— А ты бы с зеркалом на пару, — посоветовал Рыбников, ткнув вилкой в селедочку с картошкой, поверх которой был присыпан кружками нарезанный лук.

— Это как еще? — удивился Титков, и даже огурец свой забыл дожевать.

— Да очень даже просто. Ставишь перед собой зеркало, наливаешь стопарь, после чего произносишь короткий тост, чокаешься — и вперед. Должен тебе доложить, вариант беспроигрышный. По крайней мере, тот хмырь, что в зеркале сидит, никогда более твоего не выпьет, да и бутылкой пустой по голове не врежет.

Слушая подполковника, Титков даже хрюкнул от удовольствия, представив, как опохмеляется по утрам перед зеркалом.

Когда разлили по третьей, главврач уже более серьезно произнес:

— Догадываюсь, что не просто так зашел. Рассказывай, чего еще от меня надо.

— Сивкова!

— Чего — Сивкова? — вскинулся Титков.

— Ее связи на заводе. Особенно в администрации завода и с руководящим составом. Причем интересуют меня только мужики.

С лица Титкова сползла блуждающая ухмылка, и он, кажется, даже протрезвел.

— Что, настолько все серьезно?

— Серьезней не бывает.

Доктор с силой растер виски и уже с долей вины в глазах уставился на гостя.

— Но ведь я же… Откуда я мог знать, с кем она якшалась? Сам ведь понимаешь, кто она и кто я; чисто рабочие отношения.

— А Минькова? Она может что-нибудь знать?

— Не уверен, но попробуем, — пожал плечами Титков, снимая телефонную трубку. — Если я не ошибаюсь, она сейчас на месте.

Понимая, что врач Минькова — не тот человек, перед которым надо изворачиваться и ломать дурочку, Рыбников сразу же выложил, что именно он хотел бы знать об Ольге Сивковой, и Антонина Павловна поняла его.

— Не знаю, тот ли это человек, который вам нужен, но…

Рыбников с трудом верил в услышанное.

Драга! Тарас Андреевич Драга, начальник службы экономической безопасности завода. Терапевт Минькова, в паре с которой работала Ольга Сивкова, уже давно обратила внимание на довольно странную привязанность Тараса Андреевича к медсестре. Находясь на больничном, он всегда просил прислать к нему домой именно Сивкову, отшучиваясь тем, что она якобы лучше других делает уколы.

Это была чистой воды лажа, и Антонина Павловна подумала было даже, что между ними закрутилась тайная любовь — седина в бороду, бес в ребро, однако тут же отбросила эту мысль. Не так, ну совершенно не так ведут себя любовники, тем более что и Драга, и Сивкова были обременены семьями. Впрочем, чужая душа — потемки, и Антонина Павловна как бы перестала замечать то, что не входило в ее прямые обязанности. Но она хорошо помнила, что буквально на второй день после эксгумации Жукова в поликлинику позвонил Драга и, заявив, что его свалил приступ радикулита, просил прислать с уколами Сивкову — она, мол, в курсе его болячек и знает, что именно надо колоть.

Просьба Драги — закон, и Ольга выехала к нему домой. А спустя еще пару дней она вдруг запросилась в незапланированный отпуск, сказав, что у нее заболела мать.

Из Краснодара, как известно, Ольга не вернулась.

Попросив Титкова и Минькову никому не рассказывать об этой беседе, Рыбников уговорил Антонину Павловну выпить с ними «на посошок» и вскоре засобирался домой, объяснив столь скорый отъезд тем, что ему «еще машину вести как-то надо».

Позже, осторожно объезжая воронцовские ухабы, подполковник думал не только о Драге, которого, в общем-то, неплохо знал, но и о Быкове с Жуковым. Те, на чьей совести лежала смерть его друзей, судя по всему, обладали практически неограниченными возможностями, на что указывала их информированность по ходу работы следственно-оперативной бригады Ярового. И как только следователь приходил к опасным для них выводам, ему тут же наносился предупреждающий удар. Только так можно было расценить убийство Ольги Сивковой в Краснодаре.

И почему бы, спрашивается, одному из этих людей не рядиться в шкуру полковника ФСБ в отставке?

«Возможно такое? — задавался вопросом Рыбников, и сам себе отвечал: — Вполне».

Итак, бывший сотрудник областного управления ФСБ Тарас Андреевич Драга. Судя по всему, кто-то из областного руководства, уже напрямую прикипевший к золотой фабрике, рекомендовал его на эту работу, и Драга, распрощавшись с погонами, перекинулся на завод цветных металлов. И первое, что он сделал, когда обжился в своем новом кабинете, так это перекрыл кислород сотрудникам УБЭПа, которые должны были отрабатывать тот или иной факт хищения золота, заменил охрану на внутреннем периметре завода, тут же «взял с поличным» четырех золотонош и… и на этом его бурная деятельность как начальника службы экономической безопасности завода закончилась. К этому времени он уже был возведен в ранг замдиректора завода, отвечающего за собственную и экономическую безопасность завода. Правда, никто толком не мог сказать, что именно принесло экономике завода расширение его полномочий, как не знал этого и начальник аффинажного цеха Жуков, у которого сразу же не сложились отношения с Драгой.

И еще один немаловажный посыл. С приходом на завод Драги «естественная» убыль золота высшей пробы увеличилась едва ли не в полтора раза.

То, что начальник экономической и собственной безопасности завода имеет свой процент с черного золота, у Рыбникова уже давно не вызывало сомнения, однако сейчас его волновало другое. Полковник в отставке Драга, у которого остались наработанные связи в областном управлении ФСБ, имел реальную возможность поставить на негласную прослушку телефонные переговоры как Быкова, так и Ярового.

Но и это еще не все.

В