999,9… Проба от дьявола - Юрий Гайдук

Михайлович, я ведь и сам недавний выходец с завода. Восемь лет ему отдал, от рядового инженера-снабженца до заместителя директора по коммерческой части. И когда случилось это несчастье с нашей медсестрой, я имею в виду Ольгу Сивкову, то вполне естественно, что заводчане бросились ко мне. — Он передохнул и трагическим тоном добавил: — Она же у нас на великолепном счету была, и вдруг… Это трагическое известие о ее гибели, да и то, что она будто бы была замешана в смерти Жукова. Народ-то не знает всех тонкостей следствия, которое ведет ваша бригада. В общем, вы должны и меня понять, и заводчан. А что касается митингующих, заверяю вас, через пять минут их не будет — мною уже дана команда.

Яровой только хмыкнул — воронцовский мэр был предусмотрительным товарищем и явно не зря избран на эту должность.

Глава 25

Размышляя о том, чем конкретно может закончиться для Ярового объявленная ему война и кто все-таки может стоять за этим, Рыбников подъехал к просторному дому, в котором еще совсем недавно жил вор-рецидивист по кличке Лютый. Тяжело вздохнул, выбираясь из оперативного «Жигуленка». Казалось бы, сколько кровушки попил Владимир Анатольевич Серов у главного воронцовского опера, когда Рыбников возглавлял ликвидированный отдел по борьбе с организованной преступностью, а вот не стало человека, и… Впрочем, та страшная смерть, которую принял Лютый, списала все его грехи, и теперь его душа, освободившаяся от земного груза, уже вознеслась в какие-то иные миры, где уже ничто не давлеет над ним, как над простым смертным.

Смерть Лютый принял действительно мученическую, такую, что и врагу не пожелаешь. Вскрытие подтвердило, что сначала его ударили колом по затылку, после чего подожгли сарай изнутри и, подперев все тем же колом дверь, оставили несчастного мужика сгорать заживо.

Случилось это на рассвете, когда Лютый, судя по всему, вдруг обнаружил, что в его доме не осталось даже самой крохотной дозы героина, и позвонил кому-то из своих поставщиков, чтобы срочно, пока не началась ломка, привезли дури.

Рыбников хотел еще раз переговорить со свидетельницей — бабкой Уманцевой, соседкой Лютого, поднявшейся в то утро ни свет ни заря, чтобы подоить свою буренку. Она уже рассказала операм Рыбникова, как из своего дома вышел Серов с каким-то мужиком. Подоив корову, Уманцева выбралась из хлева и вот тут-то увидела, как «страшным огнем полыхает Володькин сарай». Пока добудилась до своего деда и они с ведрами выбежали на улицу, тушить уже было нечего. «Хорошо еще, мил человек, что утро было такое тихое, даже листочек не ворохнулся, а то, если б ветерок задул, и мы бы с ним заодно сгорели. Царствие, конечно, ему небесное, но бесовский был человек и матерился много. Но если попросишь чего, это я вам скажу, никогда ни в чем не отказывал. Да и проулок наш на свои собственные деньги гравием отсыпал. А это, я вам скажу, больших денег стоит. Правда, люди болтают, что сидел раньше много, так это же не грех. Кто в России только не сидел, даже товарищ Ленин сидел где-то и товарищ Сталин».

Хозяйка покосившейся избенки, что темнела за таким же покосившимся штакетником через дорогу от дома Серова, только что вернулась с рынка, куда время от времени выносила для продажи молоко от своей кормилицы. Дед в это время возился в хлеву, к тому же он ничего не видел в то раннее утро, кроме самого пожара, и поэтому разговор состоялся с глазу на глаз только с Уманцевой, которая, несмотря на свой возраст, обладала ясностью ума и четким восприятием происходящего. К тому же ей было искренне жалко своего соседа, который «не только здоровался первый в отличие от молодых и непьющих, но вдобавок ко всему и их проулок на свои собственные деньги в порядок привел».

Чуток русский человек на доброе к нему отношение, особенно когда проявляется оно не только на словах, но и на деле, и поэтому Рыбников решил говорить, не особо-то виляя.

— Галина Гавриловна, вы точно помните, что именно в то утро, когда случился пожар, вы видели вашего соседа спорящим с кем-то?

— Да что ж я, милок, дура, что ли, полная? — искренне возмутилась Уманцева. — Ты не смотри, что вроде бы как небогато с моим стариком живем да животину в хозяйстве держим, мы и телевизор вечерами смотрим, и в политике маленько разбираемся. Так что, милок, ты особо-то не оскорбляй, и сам в моих летах когда-нибудь будешь.

— Дай-то бог, — сам себе пожелал доброго долголетия Рыбников, однако тут же уточнил: — И вы уверены, что тот, второй, что стоял на крыльце рядом с вашим соседом, не похож на человека, фотографию которого я вам предъявлял?

Он имел в виду Кудлача, на которого поначалу падало подозрение в убийстве Серова Эту версию поддерживал полковник Цыбин. Окончательно сев на иглу и уже не в силах соскочить с нее, Лютый так паскудил воронцовскому смотрящему с черным золотом, что особо приближенные золотоноши только диву давались, с чего бы это Кудлач, довольно жесткий к другим своим подельникам, все еще терпит маразматический беспредел своего бывшего корефана. Короче говоря, повод для устранения Лютого у Кудлача был, однако свидетельница так и не признала в предъявленной ей фотографии Кленова того самого мужика, которого она видела тем утром на высоком крыльце своего соседа.

— Мило-о-ок, — певуче протянула хозяйка дома, снисходительно улыбнувшись при этом. — Во-первых, того мужчину, фотку которого ты мне показывал, я и раньше у соседа видела, они водку порой вместе пили, а во-вторых… Тот, которого я тем утром видела, ниже того, что на фотке, чуть ли не на полголовы. Такому, что на фотке, лучше сразу кошелек отдать, а этот, что с соседом ругался, среднего роста, да и морда упитанная, похоже даже, будто не русский он, а чечен какой-нибудь или еще кто из ихней породы. На рынке городском нынче много таких понаехало.

— А чего ж вы раньше все это не рассказали? — искренне возмутился Рыбников.

— А меня кто спрашивал? — в свою очередь возмутилась Уманцева. — Следователь ваш сунул мне фотографию и твердит как дятел: «Этот?» Ну и я ему: «Да пошел бы ты!»

— Короче, поговорили? — хмыкнул Рыбников.

— Выходит, что так.

— Ну, а узнать того мужчину вы смогли бы? — осторожно, чтобы только не спугнуть вошедшую в праведный раж хозяйку дома, в которой еще не улеглась обида на следователя прокуратуры, спросил Рыбников.

Галина Гавриловна скрестила на животе натруженные, узловатые от постоянной дойки пальцы рук и, поджав губы,