Падение Империи (СИ) - Рассел Ник

— А ты Айзора, всегда завидовала Ларе, что Мартин полюбил её, а не тебя, но завязывай вести себя так, что из-за этого и поражением под Карден-Холлом, тебе все должны, ни кто тебе ничего не должен. У нас война и предстоит умирать бок о бок. Вы не дети и прекрасно должны это понимать. Если такое повториться, пущу под трибунал. — Айдан и Айзора единогласно кивнули.

Им обоим стоило сказать хоть что-то, но они молчали. Айдан просто не знал, как и что сказать. «Будь я осмотрительней и ответственной, этой глупости не случилось бы»

В этот момент в кабинет вошёл Пауль Дейн. Поздоровавшись со всеми, он сел в кресло в дальнем углу.

— Рассказывай Анкит, всё в мельчайших подробностях — проговорил Гарет -

А чего там рассказывать, капитан…. — начал капрал

— Три года тому назад я выиграл столичный турнир. Куш составил пятнадцать тысяч золотых, хм, такие деньги в Кинхарте можно купить съёмный дом и полгода жить припеваючи. Ну, я отпросился у сержанта на побывку, до Карден-Холла из столицы путь в три месяца, на лошади. Сержант Браун, земля ему пухом, выбил мне годовую побудку. Карден-Холл город, хоть и большой, но все знают друг друга поголовно. Я приехал к середине зимы, попал на праздник в честь Мираны. В общем, как узнали, что я из столицы вернулся, да ещё и чемпионом турнира, так и закатили праздник на целый город. Встретился я со всеми, и с друзьями и соседями, даже с теми, кого не помнил. Пришёл домой, мама, и отец вне себя от счастья были. Лара всё обнимала меня да по голове гладила, Мартин про службу расспрашивал…

Так уж вышло, что в городе многие болели лёгочной горячкой. Это болезнь поражает лёгкие, когда те сильно остывают, гной с горла накапливается в лёгких, закупоривая их. Затем человек начинаете задыхаться и отхаркивать кровью. Мама была прекрасной, первоклассной лекаркой, она лечила людей дюжинами, тратила деньги на лекарства, отец её во всем помогал. Но, её помощники и сподвижники в лекарском деле, она сама, не могли вылечить всех. Всё больше людей заболевало, всё больше умирало, и вот, толпа людей в праздник пришла к церкви Старых Богов, просить помощи у священников. Те дали людям лекарства, а это, сука, это была вода и вино! Люде верили им, а они их обманули! Как их лжелекарсво не помогло, священники обратились к людям, заставили их молиться, продавать всё своё имущество в обмен на, сука, «божье прощение»! Люди всё закладывали, одежду, дома, скот…

Лекари таким ходом событий были недовольны, как и легионеры гарнизона. Люди, которые ещё были в здравом уме, выступали против церковников, шакалье вымя, которые наживались на людских бедах. Я проводил собственное расследование, оказалось им платили исподтишка, этот выродок, Пэтрот. Он, как я понял, хотел устроить в Карден-Холле переворот. Ему не удалось, лорд провинции вовремя подтянул верные ему войска, а в это время в городе росло число больных. Лара лечила одного священника, тот влюбился в неё, молол чушь о «божьем помиловании и предназначении», но когда она его отвергла, а Мартин выпнул его с крыльца, он стал распускать ужасные слухи.

В общем, лекари не справлялись, это было похоже на чуму, а священники, чьи планы сорвались, когда лекари научили облачать их, решили устроить священный поход. Подговорили народ, сотни две, те устроили в городе погромы, хватили лекарей и тащили их на плаху. Легионеры получили приказ не устраивать резню, ни в коем случае, пока лорд не приедет в город с подкреплением. Только вот я не числился в гарнизоне Карден-Холла.

Это было холодное зимнее утро. Люди, нет, озверевшая толпа рубила головы всем лекарям и их близких, что спасали их самих и их детей. А священники читали проповеди о божественном прощении. Я не смог себя контролировать, когда увидел, маму и отца вели к плахе на убой. Именно в этот момент я получил прозвище, Карденхолльский Мясник. Я обнажил меч, ворвался в толпу и зарубил семерых священников, а того ублюдка, который всё это устроили, насадил на копьё и выставил на площади. Знакомые легионеры, старые друзья, вывели Лару и Мартина, над которыми издевались, которых пытали. Когда я увидел Лару, всю в синяках, с порезами и следам порки на спине, Мартина, с выбитыми зубами и ожогами, я дал волю гневу. Толпа кидала в меня камнями и грязью, а я за это рубил, резал и кромсал их. Каждого мужчину, каждую женщину, что ликовали, когда лекарей убивали, когда летят головы тех, кто на самом деле защищал их. В боевом кураже я убил тридцать три человека, последнего я обезглавил и порезал пополам. Тогда толпа поняла, что разбудила зверя. Я посмотрела на отца и мать, и сдался легионерам. Лорд Карден-Холла это дело замял и отпустил меня. Лара и Мартин…мама и отец заболели. Их выгнали на мороз. Я все деньги спустил, почти все пятнадцать тысяч на лекарства и магов, но было слишком поздно. Первым умер Мартин. Он лежал в постели, его охватил жар, сжигавший его изнутри. Он очнулся буквально на пять минут и сказал:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я всегда хотел, чтобы у меня был сын. Упрямый и гордый, как я… как ты… прости, что не сказал раньше, ты… ты роднее всех и плевать на кровь — Мартин умер в течении трех минут, захлебнувшись собственной кровью. Через час от бреда и горячки очнулась Лара, её последними словами были:

- Я так сильно тебя люблю, сынок. Прости меня, но ты должен знать, я не могла иметь детей, но я так счастлива, что боги подарили мне тебя, мой любимый сынок. — она скончалась сразу. На моих руках. Я похоронил их под ивой, как хотела Лара.

В тот день, я потерял родителей, мать и отца. В тот день я поднял оружие на граждан, который поклялся защищать. В тот день я узнал, что ни какой не Анкит, а бастард без имени… Но Лара и Мартин воспитали меня, они любили меня, как родного сына, которого не могли иметь, а значит, я их сын и плевать на зов крови.

***

— В тот день я не смог спасти тех, кто был дорог мне, капитан. В тот день я лишился всего и решил, что буду молчать, решил, что так будет лучше для всех. Вы трое знали их, значит, заслуживаете знать правду. Поэтому я и хочу быть на передовой, капитан. Идти в бой с их именами на устах, я понял, что когда-то мы можем менять судьбу, а когда-то, вынуждены просто смотреть на все, понимая, что изменить уже ничего не сможем. От воли одного человека, зависит судьба сотен. Вы знаете правду, я не родной сын Мартина и Лары Анкит — Айзора молчала и тихо сопела. Пауль тихо шептал молитву.

— Свободен, Анкит. — Гарет махнул рукой. Айдан поклонился и вышел из его кабинета.

— Тёмные времена настали, но мы должны крепиться. Я буду молиться за души Мартина и Лары. — Айзора пылко соскочила с места и выбежала из кабинета Гарета.

— Иди спать, Пауль. Поговори потом с парнем, я тоже поговорю. Это дело надо отоспать. — хрипло и тихо проговорил Гарет. Пауль молча ушёл.

Гарет злился на Айдана, но в то же время, ему было его до боли жаль. Он хорошо знал Лару и Мартина, они были прекрасными людьми, который любили пацана всем сердцем. Гарет не сомневался в его словах. Он говорил искреннее и правдиво, выдавливая из себя каждый момент с болью и горечью потери. Гарету стало паршиво от осознания того, что от его лучших друзей остался только их сын. «Иди спать, иначе с ума сойдёшь» проговорил он сам себе, понимая, что ему с Айданом нужно говорить лишь на трезвую голову.

***

Айдану хотелось побыть одному. Солнце вновь опускалось за западный горизонт. Легионеры расходились по казармам, дозорные сменяли другу друга. Вскоре ночь опустилась на Кулдар, и Айдан почувствовал абсолютное одиночество. Где позади него слышалось доспешное бряцание дозорных, небольшое гудение горящих факелов, но больше ничего. Смотря на небо, он тихо говорил сам с собой, как казалось на первый взгляд.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вот кто я такой? М? Я — Айдан Анкит, но ты и Лара сказали мне, человеческим языком сказали, что я не ваш сын! Зачем? Почему вы сказали именно это? Почему рассказали правду? Я же фактически бастард без имени. Лучше бы я и оставался в этом проклятом невежестве. Карден-Холл не мой дом, меня там ничего не держит. Приехал бы я раньше ничего бы этого не случилось, почему погибли вы, а не я? -