Дипломатическая быль. Записки посла во Франции - Юрий Дубинин

В ноябре 1967 года Франция делает новый шаг в развитии политики независимости. Начальник генерального штаба генерал Айере заявляет о том, что, поскольку Советский Союз больше не является противником Франции, ее ударные силы, то есть ядерное оружие, должны быть направлены «по всем азимутам», а не в одну сторону (то есть в сторону СССР).

Советский Союз и Франция вступили на путь развития контактов по военной линии.

Отмечая это, я не ставлю в данных записках цель изложения всех событий, которые вели к быстрому расширению советско-французского сотрудничества.

Что касается работы посольства, то она перестраивалась, приобретала все более практический характер. Произошло расширение состава посольства. Приехало десять новых дипломатов. Остро встал вопрос о новом здании посольства. Оно располагалось в прекрасном особняке, носящем имя «дворец Эстре», на улице Гренель Сен-Жерменского предместья. Он был построен в 1711–1713 годах первым архитектором французского короля Робером де Коттом. В одном из французских описаний этого здания говорилось, что его отличают «прекрасные пропорции внешнего облика, изобретательное расположение внутренних помещений, красивые интерьеры и богатая меблировка». И по сей день дворец Эстре значится в числе памятников французской архитектуры. Вокруг немало других особняков той же эпохи.

На одной только улице Гренель расположились министерства народного образования (особняк Рошешуар), промышленности, труда (особняк Шатле). На параллельных улицах Варенн, Сен-Доминик, Юниверсите, бульваре Сен-Жермен находятся резиденция премьер-министра («Отель Матиньон»), министерства торговли и ремесел, обороны, наконец, смотрящее на Сену министерство иностранных дел. С юга-востока к Сен-Жерменскому предместью примыкает Люксембургский дворец, где заседает Сенат, а на Западе — Бурбонский, местопребывание Национального собрания. По соседству с дворцом Эстре находятся посольства Нидерландов, Италии, чуть дальше — Швейцарии, ФРГ. В одном из особняков этого же квартала разместился музей Родена, в котором перед войной 1812 года временно располагалось посольство России.

Россия приобрела дворец Эстре в 1864 году за золотые франки, и с тех пор это здание остается символом нашего присутствия во Франции. Забота о сохранении красоты и богатства этого дворца стала традицией многих поколений наших дипломатов. В изданной в 1966 году роскошной книге «Сен-Жерменское предместье» отмечалось, что здание содержится «со вкусом». В восьмидесятых годах усилиями посла С. В. Червоненко зданию был сделан капитальный ремонт, обновлены интерьеры, заново произведено их золотое покрытие. Сегодня это один из самых блистательных по своей красоте и состоянию домов Парижа. Там располагается резиденция российского посла.

Но во времена, о которых я веду разговор, там ютилось все посольство. Персонал разбухал, и по соседству со сверкающими залами приемов располагались кабинеты, все больше переполнявшиеся столами, шкафами, книгами, подшивками газет, досье и прочей канцелярщиной. Жизненное пространство для каждого дипломата сдавливалось и сужалось.

Дипломатические приемы тоже становились проблемой. Мы обзаводились все новыми знакомыми, но, если пробовали при этом сократить число приглашавшихся ранее, следовали обиды, а это не красит посольство. Кому-то пришла в голову мысль разделить приглашенных на прием по случаю национального праздника на два потока, с указанием времени для каждого из них. Эффект получился плачевный — недовольными остались все. Каждый подозревал, что его включили в менее престижную группу. В узких прилегающих улицах было крайне мало стоянок для машин, не говоря уже о пробках, которые возникали на подъезде к посольству в дни наших больших протокольных мероприятий.

С квартирами для сотрудников еще хуже. Мы как бы перенесли наш коммунальный быт на берега Сены: например, в доме на улице Женераль Аппер одним санитарным узлом пользовался десяток семей. Это бывшее посольство одной из прибалтийских стран никак не было приспособлено под житье-бытье.

Положение наших французских коллег в Москве было примерно таким же. На Якиманке у них был эффектный дом для представительской работы, а тесные кабинеты сотрудников находились во дворе, в том числе в бывших подсобных помещениях, первый этаж которых был когда-то конюшней.

Каждая из сторон время от времени ставила эти вопросы, искала пути их решения, однако по-настоящему систематическая работа была начата только в 1964 году. Посол поручил ее мне. Моими собеседниками стали все те же Жак де Бомарше и Франсуа Пюо. Нам с послом представлялось логичным решение проблемы на основе взаимности, сердцевину которой должно было составлять безвозмездное предоставление Советским Союзом и Францией равноценных зданий или земельных участков друг другу соответственно в Париже и в Москве.

Французы относились к этому негативно, настаивая на другой формуле: каждый решает свою проблему в соответствии с обстоятельствами, существующими в каждой из стран. Иными словами: мы в Париже должны были приобретать земельный участок за свой счет. Это, с учетом стоимости земли во французской столице, закрывало для нас возможность решения проблемы. В Москве же, где земля не продавалась, французы рассчитывали решить свою проблему на льготных условиях.

Пришлось мне провести предельно искренний разговор с моими собеседниками, откровенно рассказать, в каком положении мы находились, и честно пояснить, что, если не будет решена наша проблема в Париже, французам будет трудно найти в Москве понимание их проблемы.

Отклик был положительный. Бомарше сообщил мне, что МИД Франции запросил у правительства деньги для покупки в Париже здания или участка с целью дальнейшей передачи нам в обмен на блок домов или участок под посольство Франции в Москве. Мне было предложено параллельно с усилиями самих французов заняться подыскиванием в Париже того, что могло бы нам подойти. Окрыленный, я занялся этой работой. Выбор был небольшим, тем более что размер запрашиваемого нами участка был полтора гектара. Но вот один из посредников приглашает меня осмотреть владение известной аристократической семьи в хорошем районе Парижа около парка Монсо. Владение с замечательным зданием и парком. Мы осмотрели его с послом — им был уже В. А. Зорин. Он остался доволен. Интересуемся ценой. По парижским понятиям, она представляется умеренной. Посредник просит меня довести эту цену до сведения Кэ д’Орсэ, дескать, это прибавит веса в его торге с французскими властями. Я возражаю. Объясняю, что деньги должна платить французская казна и не дело иностранного дипломата вторгаться в такие деликатные дела. Я обещаю лишь сообщить, что подходящий участок найден, и все дальнейшие контакты должны вестись между самими французами.