Дипломатическая быль. Записки посла во Франции - Юрий Дубинин

Постепенно в дальнейших переговорах Советского Союза с Францией, равно как и с другими странами, круг принципов взаимоотношений европейских государств будет расширяться и конкретизироваться. На основе того, что было зафиксировано в Уставе ООН в других международных документах, а также на базе реалистического подхода к обстановке в Европе несколько лет спустя сложится тот свод принципов взаимоотношений между государствами, который найдет свое отражение в хельсинкских договоренностях.

В декларации 1966 года участники переговоров ставили задачу действовать так, чтобы сотрудничество СССР и Франции могло внести «решающий вклад» в благоприятную эволюцию обстановки в Европе. Это, в частности, подразумевало готовность так строить впредь свои взаимоотношения, чтобы они становились своего рода примером отношений государств с различным социально-экономическим строем. Было заявлено о стремлении постепенно «приобщить к своим усилиям все европейские страны».

Разрядка из идеи и отдельных акций превращалась в политику, которую намеревались продвигать на международной арене две такие крупные державы, как Советский Союз и Франция.

В столицах обоих государств анализировали итоги визита де Голля, делали выводы в отношении дальнейшего развития советско-французского сотрудничества, прежде всего политического.

Французскую оценку изложил мне дипломатический советник президента Сен-Лежье.

Визит французского президента, сказал он, носил необычайный характер для всей истории отношений между Советским Союзом и западными странами и приобрел в связи с этим исключительное значение. Де Голль совершил поездку в Москву не для обсуждения какой-то конкретной проблемы или урегулирования спорных вопросов. Его визит был задуман и осуществлен как визит дружбы, и в Париже убеждены, что визит ознаменовался успехом.

Подписанные в Москве документы имеют весьма большое значение. Однако не ими определяются главные и наиболее важные итоги этого визита. Речь идет, прежде всего, об отправной точке новых советско-французских отношений, рассчитанных на длительный период, значимость которых выходит далеко за рамки франко-советского сближения, затрагивая обстановку в Европе в целом и многие другие проблемы мирового значения. Для Франции вопрос состоит в том, чтобы по-новому взглянуть на оценку существа советской внешней политики. Если в разгар холодной войны на Западе существовало единое мнение о том, что с Советским Союзом возможны лишь мероприятия тактического характера и что Советский Союз в отношениях с западными странами тоже ограничивается отдельными акциями, всегда подчиненными логике и задачам ведения соперничества между блоками, то в настоящее время Франция пересмотрела свою точку зрения. Отныне мы видим в Советском Союзе своего партнера и считаем, что Франция и Советский Союз находятся в одном лагере, при условии, что слово «лагерь» получит новое понимание. Он пояснил: все, что касается внешнего вмешательства в дела Европейского континента и европейских стран, все, что может исходить от сил, чуждых Европе, должно, как полагают в Париже, вызвать со стороны Советского Союза и Франции сходную реакцию.

Собеседник обратил внимание на особый акцент, который делался де Голлем во время визита на выражениях «согласование позиций», «согласование политики». Такие выражения необычны для французской дипломатии в отношении Советского Союза, означают нечто большее, чем консультации, и выражают суть новых отношений между Советским Союзом и Францией.

Важной стороной визита явилось то, что он позволил укрепить взаимное доверие на базе нормальных отношений, открыть с учетом происходящего как в Советском Союзе, так и во Франции новые перспективы отношений, разумеется, с ясным пониманием особенностей традиций, присущих как Советскому Союзу, так и Франции.

Эти рассуждения перекликались с настроениями в Москве.

На следующий день после возвращения из Советского Союза де Голль побывал в Бонне. Жак де Бомарше, передавая мне информацию о беседах там французского президента с канцлером Эрхардом, обратил специальное внимание на сделанное Эрхардом сразу после беседы с де Голлем заявление о готовности ФРГ к прямым контактам с СССР.

Менялся и наш подход к отношениям с ФРГ. В сентябре 1966 года Ф. Пюо с удовлетворением отмечал в беседе со мной, что лобовая атака против западногерманского реваншизма и милитаризма была заменена в советской политике на более гибкий подход к ФРГ.

Ф. Пюо обратил мое внимание на то, что Франция со своей стороны сняла в своей политике лозунг самоопределения и свободных выборов в Германии, учитывая негативное отношение к нему Советского Союза. Франция перешла к тактике поощрения контактов между ФРГ и ГДР.

Конечно, и Эрхард, и Шредер были далеки от поддержки идей, защищавшихся Советским Союзом и Францией, говорил Ф. Пюо. Однако Париж констатировал, что под воздействием новых веяний, вызываемых, в частности, советско-французским сближением, и в Западной Германии происходят важные политические процессы. В частности, стремление к обладанию ядерным оружием — линия Шредера — не находило поддержки немецкого народа.

А что же с признанием Францией ГДР? Жак де Бомарше говорил: думаю, мы не признаем ее никогда. Ф. Пюо высказал как-то в частном порядке нечто парадоксальное: это был бы шаг к объединению Германии. Требуется ли это?

Увы! Неисповедимы пути политики: как известно, после подписания в Хельсинки Заключительного акта общеевропейского совещания Франция и ГДР установили между собой нормальные дипломатические отношения.

Договоренности, достигнутые в Москве, действовали. В Европе начинал складываться новый стиль взаимоотношений.

Менялись и отношения Советского Союза с США. Было видно, что Франция пристально следит за этим и что де Голля беспокоит характер и возможные последствия советско-американского сближения. Явное удовлетворение у де Голля вызывало в связи с этим заявление А. Н. Косыгина во время его визита во Францию в декабре 1966 года о том, что советское правительство является принципиальным противником гегемонии двух держав — СССР и США.

В Совместном заявлении по случаю этого визита Франция согласилась упомянуть о возможности созыва общеевропейского совещания. Тем самым была открыта новая важная область осуществления европейской политики, сформулированной во время визита де Голля в СССР.

В ноябре 1967 года Франция делает новый шаг в развитии политики независимости. Начальник генерального штаба генерал Айере заявляет о том, что, поскольку Советский Союз больше не является противником Франции, ее ударные силы, то есть ядерное оружие, должны быть направлены «по всем азимутам», а не в одну сторону (то есть в сторону СССР).