Падший ангел - Миган Маккини

— Не чувствую. — Он подвел ее к дверям конюшни и остановился.

Теперь, когда они стояли лицом к лицу, Лиза почувствовала, что от него пахнет спиртным. Запах этот был непривычным, но она не могла бы сказать, чтобы он был неприятным. Однако разговаривал с ней Айван вовсе не как пьяный.

— Алании, — обратился он к ней, — твои кап ризы могли сходить тебе с рук год назад, но теперь будет по-другому. Ты поняла?

Лизе стало очень грустно. Неужели она действительно все это придумала? Похоже, Айвану и правда нет до нее никакого дела, и он просто сердится, что она помешала ему пить вместе с приятелями. Может быть, ему нравится какая-нибудь девка-посудомойка, а о ней, о Лизе, он никогда и не думал всерьез. Она готова была расплакаться.

— Ты слышала, что я сказал? — переспросил Айван.

— Да, слышала. — Лиза все же решилась задать Айвану вопрос, ради которого она и пришла сюда, пусть она и боялась ответа. — Прежде чем мы вернемся домой, пожалуйста, скажите мне: что же, разве я дурнушка? Почему вы не захотели меня поцеловать?

Он тяжело вздохнул и снова потащил Лизу во двор, не отвечая на ее вопрос. Она попыталась все же задержать их расставание:

— Айван, я не пойду домой, пока вы мне не ответите.

Он упорно молчал.

— Ну, скажите же, в чем дело? — настаивала. Лиза. — Может быть, вам мои глаза не нравятся или мои волосы? А может… может… вам кто-то еще нравится… и она красивее меня? Ну, пожалуйста, скажи те, почему вы не поцеловали меня сегодня?

Тут Айван, как человек, который больше не в силах сдерживать свои порывы, привлек Лизу к себе и жадно поцеловал ее в губы.

Это был вовсе не нежный поцелуй, которого она ожидала. Он целовал ее так, словно перед ним была не девочка, а взрослая, опытная женщина, и ощущения, которые она испытывала, скорее испугали ее, чем об радовали.

Лиза была так ошарашена тем, что произошло, что ей с трудом удалось сохранить равновесие. Ей хоте лось только, чтобы все это поскорее закончилось.

Лиза издала звук, похожий на приглушенное рыдание, но Айван не обратил внимание на это. Она не знала, что ей делать, но понимала, что этого она вовсе не хотела. Теперь ей стали понятны предостережения Айвана. Но она ведь не послушалась его!

— О Господи, что это ты делаешь, парень? — раз дался чей-то голос.

Лиза почувствовала, что кто-то пытался оттащить Айвана от нее, но у этого человека, видимо, не хватило силы. Когда, наконец, их разъединили, Лиза в изумлении увидела, что это удалось сделать только четверым остальным конюхам вместе.

— Боже правый, о чем ты думаешь, Айван? — услышала она голос Скарборо. — Ты ведь работа ешь здесь с десяти лет — неужели захотел, чтобы тебя выгнали на улицу?

Лизе было стыдно смотреть в глаза этим людям. Она стояла, опустив голову и тихонько всхлипывая. Как во сне она услышала взволнованный голос само го молодого из конюхов, паренька по имени Вилли.

— Да ты посмотри, Айван, она же так испугалась, что просто онемела! Ты ведь так никогда больше не будешь поступать, верно? Если ты нам обещаешь это, мы ничего не скажем старику Мерривезеру.

Айван не проронил ни слова. Когда Лиза осмелилась поднять глаза, то увидела, что четверо конюхов еще продолжают держать его. Ей показалось, что он разъярен, словно лев, у которого внезапно отняли добычу.

Потрясенная всем, что произошло, Лиза пошла к дверям конюшни, испытывая лишь одно желание: поскорее убраться из этого жуткого места.

Она снова услышала голос Вилли:

— Правильно, мисс Альсестер, вам лучше всего поскорее вернуться домой.

Не заставляя себя уговаривать, Лиза бросилась бежать к дому с такой стремительностью, будто от этого зависела ее жизнь.

Глава 17

После того ночного визита в конюшню Лиза три дня не выходила из своей комнаты. Ей не хотелось, есть, ее не интересовали наряды. Она часами сидела у окна и смотрела во двор, туда, где находилась конюшня.

С тех пор как Айван поцеловал Лизу, она сама не знала, любит ли его по-прежнему или презирает. Она больше не могла считать, что Айван к ней равнодушен, но зато он испугал ее и опозорил перед остальными конюхами. Она всякий раз краснела, вспоминая Скарборо, Вилли и других свидетелей того ночного поцелуя.

И в тот день Лиза, непричесанная, в одном старом синем халате, сидела у окна, предаваясь своим печальным размышлениям, как вдруг ее внимание привлекли шум и суета во дворе. Выглянув в окно, она широко раскрыла глаза от удивления: у дома остановилась карета родителей, вернувшихся почти на месяц раньше намеченного срока.

В сильном волнении Лиза вскочила, бросилась к туалетному столику и стала наскоро причесываться. В это время явилась горничная Салли, конечно уже знавшая о приезде хозяев. Она принесла Лизе одно из ее нарядных платьев. Через полчаса Лиза была готова и сбежала вниз, в гостиную, чтобы поскорее увидеться с родителя ми. Она их так давно не видела, что начала забывать, как они выглядят. Девушка услышала голос Эвви:

— … У нас всех было все хорошо, мама. Даже Джордж не очень шалил.

Появление Лизы привлекло к ней внимание всех, кто находился в гостиной, и сестра вдруг умолкла. Лиза вдруг поняла: случилось что-то нехорошее. У Эвви, которая сидела рядом с матерью, был встревоженный вид, она держалась напряженно. А у самой их мамы, красавицы Ребекки, был такой вид, как будто она не спала несколько дней. Похоже, было также, что она долго плакала: у нее были красные глаза, а в руке она держала мокрый платок. Но сейчас Ребекка уже не плакала и, встретившись глазами с встревоженной дочерью, ободряюще улыбнулась и обняла ее.

— А вот и моя славная девочка! — воскликнула мать, целуя Лизу в лоб. — А я уже хотела спросить о тебе у Эвви. Наверное, ходила в конюшню навестить своего пони?

Лиза попыталась улыбнуться в ответ, хотя ей трудно было это сделать.

— Нет, мама, — ответила она. — Я просто хо тела привести себя в порядок.

— Для твоей мамы ты всегда хорошо выглядишь, деточка, — проговорила Ребекка. Улыбка ее была грустной. Поглядев в глаза матери, Лиза поразилась тому, сколько печали и тревоги было в ее взгляде.

Лиза беспокойно оглядела гостиную, и только теперь заметила, что отец стоял у камина и пил бренди. Ей показалось, что на лице его появились новые морщины. Обычно это был бодрый, энергичный человек, очень любивший их с Эвви, который всегда устраивал у них дома многолюдные приемы. Теперь же он вы глядел постаревшим и несчастным.

— Отец! — тихо позвала Лиза.

Он тут же поставил на каминную полку бокал, подошел к дочери и молча обнял ее.

— Папа… что случилось? — спросила она шепотом.

Но он не ответил. Быстро отпустив Лизу, отец ее снова вернулся к камину и снова стал пить бренди. Она была поражена тем, что, похоже, выпивка интересовала отца больше, чем его дочери, которых он не видел уже несколько месяцев.