Падший ангел - Миган Маккини

Младшим Альсестерам зима в этом году показалась особенно длинной. Родителей не было дома с Рождества, а слуги шептались по углам, судача о скандальном поведении их матери в Лондоне. Но слуги всегда сплетничали о Ребекке Альсестер, и старшая из детей, Лиза, не обращала на это внимания. К тому же в мае того года у нее были более важные заботы, нежели болтовня каких-то олухов.

Зимой Лиза подучила от матери замечательное письмо, в котором она обещала вернуться домой в июне, с тем, чтобы готовить дочь к выходу в свет. Весной из Лондона стали прибывать большие чемоданы с платьями из всевозможных тканей. Сообщение это, а тем более сами наряды, конечно, очень обрадовали Лизу. Она уже не раз представляла себе, как отец ее, в элегантном черном костюме, танцует с нею первый вальс, а ее красавица мать смотрит на дочь с радостью и гордостью.

Но вместе с тем Лиза чувствовала и смутное беспокойство. Конечно, когда она появится на своем первом балу, у нее будет много поклонников, из числа знакомых и друзей ее родителей. Конечно, все эти молодые люди будут красавцами и богачами (Лиза не сомневалась в этом). Но среди них не будет одного человека, именно того, которого ей хотелось бы видеть больше всего. Этот бал, на котором она будет танцевать с блестящими кавалерами, как бы воздвигнет стену между нею и Айваном. Особенно обидным казалось то обстоятельство, что Айван даже не узнает, сколько у нее будет поклонников.

Лиза сидела на мраморных ступенях родового дома Альсестеров, предаваясь грустным размышлениям. На ней был костюм для верховой езды из темно-синего бархата, а на голове — фетровая шляпка с вуалью. Лиза решала для себя вопрос: что же надо ей сделать, чтобы Айван обратил на нее внимание? А сделать это следовало как можно скорее, еще до первого бала.

В действительности Лизе больше всего хотелось не балов, не нарядов, не богатых молодых поклонников, ей хотелось заслужить благосклонность. Айвана, младшего конюха Альсестеров.

Конечно, Лиза знала то, о чем говорили все: что он — незаконный сын маркиза Пауэрскорта и что у него нет даже фамилии — для всех он просто Айван. У таких людей не бывает ни семьи, ни родных. Но ради него Лиза вставала по утрам, и каждый день ее главным желанием было увидеть Айвана хотя бы ненадолго. Он казался ей чем-то вроде звезды — прекрасным, но недоступным. В этом чело веке она видела эталон мужской красоты, находя его похожим на «Давида» Микеланджело. Он же вовсе не замечал ее.

Лиза решила, что непременно надо что-то поскорее предпринять, иначе ее мечты об Айване никогда не станут действительностью.

— А, вот где ты! А я тебя везде ищу! — услышала Лиза голос Эвви.

На сестре также был костюм для верховой езды, из бордового бархата. Четырнадцатилетняя Эвви, ясноглазая и розовощекая, была в той поре, когда девочка только начинает превращаться в девушку.

— Думаю, наши пони сейчас будут готовы, — сказала Лиза, поглядев в сторону конюшни.

— Конечно. Пойдем скорее! — Эвви схватила Лизу за руку и потащила ее вниз, на дорожку, мощеную кирпичом.

Их пони, Танцор и Мелодия, были на месте к тому времени, когда барышни Альсестер дошли до первого огороженного выгула. Привел их мистер Мерривезер, старший конюх. Лиза огляделась: Айвана нигде не было, и она сразу почувствовала разочарование. Она села верхом на Танцора, хотя желание кататься вдруг пропало. Конюха Дика, который обычно их сопровождал, также не было поблизости.

И тут, оглянувшись, Лиза увидела за спиной человека, которого мечтала здесь найти, сидящего верхом на одном из самых норовистых скакунов.

Настроение у нее сразу улучшилось. Известно было, что Айван лучше всех умеет объезжать таких коней, поэтому он и появился здесь. Лиза с обожанием посмотрела на своего героя.

— Ты готова, Лиза? — спросила Эвви, которой не терпелось начать скачку с препятствиями.

— Вполне, — ответила она, бросив украдкой еще один взгляд на Айвана.

— Тогда поехали.

Эвви поскакала вперед. Лиза вскоре догнал ее, за ними последовал и красавец конюх.

В тот день их спутник был в довольно скверном настроении. Иногда он был в более сносном расположении духа, и с ним можно было даже поговорить. Они с Эвви начинали шутить и дурачиться, и тогда на его губах появлялось подобие улыбки. Они даже мог ли получить от Айвана не односложные ответы на свои вопросы.

Но сегодня он был мрачным и замкнутым. В спину ему дул холодный ветер, и Лиза заметила, что Айван, как обычно, был легко одет. На этот раз на нем были кожаные штаны, старая рубаха в заплатах, сапоги и тонкий полушерстяной жилет.

— Лиза, поедем на восточную сторону, — окликнула ее Эвви. — Недавно я нашла там старую каменную загородку, как раз подходящей высоты.

— Танцор на прошлой неделе потерял подкову, и сейчас он еще не в лучшем состоянии, — объявил Айван. — Ему пока не следует прыгать.

Лиза оглянулась. Айван, вмешавшийся в разговор, сказал эти слова тоном, не допускающим возражений. Все же она решила поспорить, хотя бы для того, что бы он о чем-нибудь с ней поговорил.

— Танцор чувствует себя прекрасно — Лиза по трепала пони по холке. — Ему нечего бояться каких-то загородок.

— Сейчас ему нельзя напрягать ногу. Он может не взять барьера и сбросит вас.

— Мне уже случалось падать. Ничего страшного — Лизе хотелось разговорить Айвана, но он, по-видимому, совершенно игнорировал ее интерес к нему.

— Я не допущу, чтоб при мне кто-то из детей сломал себе шею, — заявил он.

Лиза отвернулась, почувствовав себя оскорбленной. Мало того, что ее сочли ребенком, но сделал это именно Айван. Однако она уже не ребенок! И она в любом случае готова ему это доказать.

Она заставила пони скакать быстрой рысью, по том — галопом, а потому достигла восточного луга намного раньше Эвви и Айвана. Гнев и чувство унижения не давали Лизе покоя. Она докажет ему, что она не ребенок! Он еще узнает, сколько у нее будет кавалеров, и умрет от ревности!

Вскоре Айван и Эвви нагнали Лизу, и Эвви на своей Мелодии поскакала к загородке. Мелодия легко перескочила препятствие, и Эвви радостно засмеялась. Глядя па нее, Лиза выкрикнула с вызовом, обращаясь, к Айвану:

— Я уже не ребенок, и не надо меня так называть! Мне уже шестнадцать лет!

Айван оглядел ее с головы до ног так, что она поежилась, и ответил тоном, не допускающим возражений:

— И все-таки вы ребенок, мисс Альсестер, и для вашего же блага вам следовало бы молить Бога, чтобы вы оставались ребенком подольше.

Лиза сердито посмотрела на него, не зная, как ей воспринимать это замечание. Во всяком случае, его слова показались ей оскорбительными, и она снова попыталась найти утешение в мыслях о своих будущих успехах в свете и о том, что тогда ей, наверно, удастся доказать Айвану, что она уже взрослая. Но и в этом у Лизы не было уверенности. А вдруг и после ее успеха у богатых и красивых мужчин он также не удостоит ее внимания? Эта мысль привела Лизу в ярость, и она вдруг погнала своего пони вперед, старой каменной загородке. Она не позволит Айван помыкать собой! Она не сомневалась, что Танцор сможет взять барьер, что бы там ни говорил конюх.