Золотой ребенок Тосканы - Риз Боуэн

свое время. — Я говорила, словно спотыкаясь об итальянские слова: — И я не знаю, как отвечать на ваши вопросы, я плохо говорю по-итальянски. Я приехала в гости из Англии.

— Но вы разговаривали с этим человеком. Я видел это своими глазами. — Инспектор погрозил мне пальцем. Как и все здесь, он сопровождал свою речь выразительными жестами.

— Просто мы говорили по-английски. Он работал в Лондоне.

— Тогда пусть идет с вами и побудет вашим переводчиком, — сказал инспектор.

— У меня полно своих дел, требующих внимания, — холодно ответил Ренцо. — Мне некогда.

— Это не просьба, — отрезал инспектор. — Это приказ. Тем более что много времени мы у вас не отнимем.

— Что случилось? Что происходит? — К нам подлетела Паола, полная решимости немедленно вступить в бой.

— А, вот и хозяйка вернулась! — воскликнул инспектор. — Отлично. Пройдемте со мной.

— Это инспектор из Лукки, — объяснила я Паоле, кивая на мужчину. — Он хочет задать мне вопросы.

— Мы уже рассказали карабинерам все, что знаем, — стала возмущаться она. — Эта молодая леди здесь чужая. Она не сможет вам помочь, и я не хочу, чтобы она волновалась.

— Никаких волнений не будет, если она ответит на мои вопросы и скажет правду. Немедленно идемте со мной. Сегодня суббота, и я не меньше вас хочу поскорее во всем разобраться.

С этими словами он взял меня за локоть и повел через площадь к зданию муниципалитета. Я оглянулась на Ренцо. Тот закончил разговор с Паолой и последовал за нами, то и дело оборачиваясь и выкрикивая ей какие-то наставления.

Молодой карабинер был изгнан из-за своего стола простым взмахом руки. Инспектор занял его место.

— Останьтесь и ведите протокол, — велел он карабинеру, который собрался было улизнуть из комнаты. — Принесите стул для юной леди и садитесь за стол рядом со мной.

Молодой человек вернулся со стулом, а затем занял свое место рядом с инспектором, явно испытывая неловкость. Ренцо стула не предложили. Он стоял за моей спиной. Теперь я была не столько смущена, сколько напугана. Ренцо, казалось, смотрел на меня с презрением. Что, если он неправильно переведет мои ответы, чтобы выставить меня виновной в убийстве Джанни? Мое сердце билось, как птица в клетке.

— Итак, — начал инспектор, — ваше имя, адрес и цель визита.

Я посмотрела на Ренцо, желая показать, что недостаточно хорошо понимаю даже такие простые слова. Затем медленно произнесла свои имя и адрес.

— Я приехала сюда, потому что мой отец, англичанин, был летчиком. Во время войны его самолет сбили неподалеку отсюда, и я хотела увидеть эти места.

Ренцо перевел. Инспектор кивнул и снова спросил:

— Когда вы прибыли в этот город?

— Всего два дня назад. — Хотя мне самой казалось, что прошла уйма времени.

— Это вы обнаружили тело Джанни Мартинелли?

— Мы нашли тело вместе с синьорой Россини. Я сплю в маленьком домике в глубине ее сада. Вода поступает из колодца за домиком. Я хотела принять душ, но воды не было. Я нашла хозяйку и попросила ее помочь мне. Вместе мы подняли тяжелую крышку колодца и увидели тело. Мы обе испугались и закричали.

Инспектор выслушал перевод, а затем некоторое время наблюдал, как молодой полицейский записывает. Потом снова посмотрел на меня:

— Что вы сделали далее?

— Мы отправили дочь синьоры за карабинерами. Они пришли и вытащили тело из колодца. Это оказалось не так-то легко. Кто-то сунул его туда вверх ногами, чтобы голова оказалась в воде. Ужасно!

— Вы опознали этого человека, когда его вынули?

— Да. Я видела его накануне вечером.

— Вот как? Так вы были знакомы?

— Нет. Он просто находился среди местных мужчин, которые сидели у траттории на площади. Я подошла к ним и спросила, помнят ли они моего отца, но никто из них не вспомнил.

— И всё?

— Да, — кивнула я. — Это был единственный раз, когда я видела этого человека.

— А я слышал кое-что другое. — На лице инспектора появилась неприятная ухмылка. — Например, что Джанни весьма заинтересовался вами. И даже пытался флиртовать. А также предложил показать вам свою ферму.

Ренцо, когда переводил мне эти слова, выглядел смущенным.

— Мне он показался просто дружелюбным, — возразила я. — Я сказала мужчинам, что хотела бы увидеть окрестности, и этот человек, Джанни, предложил показать мне, как он делает сыр.

— Как он делает сыр? Вот как это теперь называется? — Инспектор посмотрел на молодого агента и усмехнулся.

Моя тревога понемногу перерастала в гнев.

— Инспектор, я сидела за столом с другими мужчинами. Они засмеялись и сказали, что от Джанни мне следует ждать подвоха, и я поняла, что мне не стоит ему доверять. Поэтому, когда он предложил проводить меня домой, я отказалась. К счастью, другой человек по имени Альберто сказал, что проводит меня, потому что все равно идет домой мимо фермы Паолы.

— Так это был последний раз, когда вы видели Джанни?

— Первый и последний раз.

Повисла долгая пауза, во время которой инспектор буравил меня взглядом.

— А скажите мне, синьорина Лэнгли, это обычное дело в вашей стране, что девушка подходит к столу, за которым сидят одни мужчины, и принимает у них бокал вина? Разве это приемлемое поведение?

— Во-первых, я не девушка, а женщина двадцати пяти лет и, кроме того, будущий адвокат, — парировала я. Мне показалось, что я увидела какую-то реакцию на слово «адвокат». — А во-вторых, я лишь хотела что-то узнать о своем отце, и не понимаю, что опасного в том, чтобы подойти к кому-то у всех на виду посреди городской площади. Я не отказалась от бокала вина, потому что в противном случае это было бы невежливо.

— А что потом?

— Потом я пошла домой. Я уже сказала вам, что человек по имени Альберто предложил проводить меня, потому что ему было со мной по пути. Я приняла его предложение, так как уже темнело. Он проводил меня до входной двери. Я поблагодарила его и пошла ужинать с синьорой Россини и ее дочерью. Потом я пошла спать. Это все, что я могу вам сообщить.

— И вы ничего не слышали после этого? Человека убили, сбросили в колодец рядом с вашим домом, а вы ничего не слышали? Я нахожу это не просто странным, а невероятным.

— Я выпила вина, — сказала я, — к которому не привычна, и поэтому спала куда крепче, чем обычно.

Инспектор издал странный звук, нечто среднее между кашлем и смехом.

— Вы знаете, что я думаю? — спросил он. — Я думаю, что Джанни был вами очарован. Молодая женщина из далекого города, со взглядами, может быть, более вольными, чем у местных девушек. Он наверняка