Капля чужой вины - Геннадий Геннадьевич Сорокин

Ежедневный расход муки контролируют четыре человека: главный технолог и три технолога производств. Вся мука проходит через них, ни один грамм от учета не уйдет. За поставки муки с элеватора должен отвечать директор завода, но он переложил часть обязанностей на главного инженера.

В какой-то момент Горбаш, оставшийся замещать директора, договорился с поставщиками и предложил им нехитрую схему: шесть процентов от ежедневного объема остаются на элеваторе и идут в продажу оптовым покупателям. Кому? Да хотя бы в Среднюю Азию, где полно частников, выпекающих хлеб для односельчан.

Складывается следующая цепочка: руководство элеватора, Горбаш, главный технолог Лысенко, три технолога производств, кладовщица склада резервных запасов муки. Итого: семь заинтересованных сторон, каждая из которых должна получить свою долю с незаконно проданной муки. Кладовщице достанется меньше всех, Горбашу и руководству элеватора перепадет самый большой куш.

Предположим, что они реализуют излишки муки по бросовым ценам, по 20 копеек за килограмм. В мешке 50 килограммов, или 10 рублей чистой прибыли. Вроде бы немного, но если помножить мешки на ежедневную экономию в шесть процентов от всего оборота, то получится весомая цифра. Пряничный цех выпускает не так много продукции, зато является главным потребителем муки высшего сорта.

Сколько Татьяне полагается с каждого мешка? К примеру, всего один рубль. Сколько рублей набегает за день? А за месяц? Черт его знает, но Татьяна, не поморщившись, смогла за один вечер «занять» сто рублей в общаге, где трешку до зарплаты стрельнуть не у кого. К тому же туалетная бумага! На базаре ее не купишь, всю разбирают в магазинах с черного хода. Продавцы ее даже на прилавок не выставляют. По госцене с небольшой наценкой туалетная бумага стоит копейки, но надо знать, где ее купить и кому переплатить. Человеку с улицы такой товар не продадут. Туалетная бумага – только для своих, проверенных товарищей. «Проверенных» – значит, денежных.

М-да! Я-то думал, откуда у Горбаша деньги на новенькие «Жигули»? Оказывается, все просто: надо улучшить технологический процесс, превратить шесть процентов брака в товарную муку и найти для нее рынок сбыта. Брак, кстати, исключает из цепочки плановиков завода и бухгалтеров. Для них никакой сэкономленной муки не существует. Есть только брак, отходы производства.

Есть ли в действиях Горбаша и технологов состав преступления? Наверное, есть. С одной стороны, они расхищают то, чего по бухгалтерским документам нет, но с другой-то стороны, мука государственная. Ну и что, что они ее сэкономили. Обратились бы в областное управление хлебопекарной промышленности и попросили снизить объемы поставок или напекли бы сверхплановых булочек, которые черствели бы в магазинах.

После смерти Горбаша технологам было о чем задуматься. На место главного инженера должен прийти специалист со стороны, с другого предприятия. Вдруг он окажется принципиальным человеком и напишет заявление в БХСС? Все свалить на Горбаша у технологов не получится. При проверке им тут же зададут вопрос: «Почему вы никому не сообщили, что часть заказанной муки не поступает на завод?» Стоит одному из участников цепочки дать правдивые показания, как они тут же все друг друга уличат, никто гордого молчания хранить не будет».

Выпив совсем немного, я спрятал початую бутылку в шкаф. На душе было мерзко. Оказывается, как мужчина я вовсе не интересовал Маркину. Для подстраховки ей нужен был любовник – сотрудник милиции, только и всего.

«Пока был жив Горбаш, Татьяна рассматривала меня как возможную замену женатому дальнобойщику, ее постоянному любовнику. После смерти главного инженера я вышел на первый план. Если бы я остался у нее и у нас завязались бы постоянные отношения, то в случае разоблачения я был бы просто обязан помочь ей выпутаться из опасной ситуации. Своему любовнику она имела бы полное право сказать: «Как спать со мной, так ты горазд, а как помочь в трудную минуту, так в кусты?»

К тому же ее уют! В него затягивает, как в омут, как в воронку на реке. Невольно на ум приходит мысль: «Стоит ли бегать в поисках пропитания, когда у Татьяны каждый вечер на столе полно вкусностей?» К тому же утюг! Я никак не мог обзавестись своим утюгом и просил его то в одной комнате, то в другой. У Маркиной не только был свой утюг, она бы наверняка с удовольствием гладила мне рубашки, чтобы вся общага знала, что у нас крепкие отношения и она за мной как за каменной стеной. Интересно, если бы не история с открыткой, она бы нашла в ближайшие дни правдоподобный повод зазвать меня к себе? Наверное, нашла бы, и я не даю гарантии, что не остался бы у нее».

Воскресенье я провел с Калмыковой. Лариса поморщилась, узнав, что я помог ее начальнице донести ребенка до общежития, но выговаривать мне ничего не стала. В конце встречи она сказала:

– Помнишь, у нас была техничка, которую за пьянку уволили? Как ее не стало, мы все свободно вздохнули. Она же ни с кем дружеских отношений не поддерживала, о себе ничего не рассказывала. Ходит мрачная по цеху, неизвестно что о тебе думает. Мы между собой ей кличку дали – Ведьма. Скажи, она ведь правда была похожа на ведьму? Как посмотрит исподлобья, так мороз по коже. Еще бы Макарыча уволили, и совсем бы прекрасно стало.

– Техничка с тобой в одном цехе работала, с ней все понятно, а бригадир грузчиков тебе где дорогу перешел?

– Да ну его, зэка несчастного! Прирежет еще.

– За что? – изумился я.

– Не знаю, но я его боюсь. Ты в следующее воскресенье придешь? Я постараюсь маму в гости отправить. Если не получится, можно у моей подруги встретиться.

Глава 25

Под утро мне приснилась цыганка. Она стояла у классной доски с указкой в руке.

– Посмотрим сюда. – Цыганка постучала указкой по вычислениям, написанным мелом. – За бюстгальтер «Анжелика» вы переплатили продавцу универмага три рубля. Покупка обошлась вам в 15 рублей. Мы предлагали вам полуторную цену, но за хорошую вещь заплатили бы двойную, то есть 30 рублей. «Анжелику» мы бы продали перекупщикам за 40 рублей. Они бы толкнули ее на базаре за 50. Никто бы в накладе не остался! Все были бы при деньгах, а ты все испортил.

– Я – сотрудник милиции, а не спекулянт, – жестко отрезал я.

– Поговорим о тебе и об отношении к тебе государства. – Она вновь показала на вычисления на доске. – У тебя из зарплаты высчитывают налог на бездетных и холостяков, комсомольские взносы, взносы в спортивную организацию МВД «Динамо» и еще так, по мелочи: билеты на концерт народной музыки, взносы в общество охраны памятников и «Фонд мира». С комсомолом все понятно, от него ты ничего не получишь. Не для того его создали, чтобы