Холодная гора - Чарльз Фрейзер

— Что это? — спросил он.

Лайла проследила за движением света и сказала:

— Ничего. Сегодня он еще маленький. Иногда бывает большой, больше луны. Так вот, когда я была девочкой, Джуниор убил на этом холме какого-то человека и его собаку. Он отрубил им головы топором и положил их на пень гикори. Мы все пошли туда посмотреть. Лицо мужчины стало почти черным, как у ниггера, и глаза смотрели как-то странно. Вот с тех пор иногда по ночам этот свет и двигается по холмам. Можно подняться туда прямо сейчас, но ничего не увидишь, только, может быть, что-то потрется о тебя, как будто старая корова сухой шкурой.

— Почему он убил того человека? — спросил Инман.

— Он никогда не говорил. Просто на него нашло. Он скор на руку. Даже застрелил свою собственную мать. Сказал, случайно, будто бы ока обернулась своим белым фартуком и он принял ее за лебедя.

— Что-то я не замечал лебедей в этой местности.

— Их мало.

Свет на холме заострился до голубой точки и, увеличив скорость, замелькал среди деревьев.

А затем исчез.

— Что ты думаешь об этом свете? — спросил Инман.

— Сам Всевышний говорит в Библии, ясно как день, что у мертвых нет никакой мысли в голове. Все мысли от них отлетают. Так что это не тот человек без головы. Я считаю, что это, как люди говорят, иногда призраки собак бегают с фонарями в зубах. Но может, я не права. Старики говорят, что раньше было больше привидений, чем сейчас…

Лайла посмотрела на него пристально. Затем потерла ладонью его руку.

— Я думаю, ты путешествуешь под черным флагом.

— Ни под каким, — отрезал он.

Одна из сестер подошла к крыльцу и сказала:

— Пойдемте есть.

Инман поднял с земли свой мешок для провизии и, подойдя к крыльцу, положил там. Лайла сняла с его плеч лямки заплечного мешка и поставила его рядом с первым. Инман посмотрел на него и подумал: «Не надо бы этого делать», но дальше не смог привести свои мысли в порядок.

Когда Лайла и ее сестра повернулись, собираясь идти в дом, он взял мешок для провизии и засунул его на глубину руки в пространство между вязанками дров, сваленных кучей на крыльце. Он последовал за девушками в дом, который сейчас показался ему намного больше, чем раньше. Они провели его по коридору с дощатыми некрашеными стенами, и он, следуя за ними, почувствовал, что его ноги почти выскальзывают из-под него. В темноте жилище казалось огромным перенаселенным домом, разделенным на множество маленьких комнаток с дверями в каждой стене. Комнаты переходили одна в другую в порядке, не поддающемся логике, но Инман и Лайла наконец пришли в большую комнату с покатым полом, где на столе были набиты планки у каждого места. Визи спал как убитый на кровати в углу.

На столе дымила лампа, ее слабый свет колебался, отсвечивая на стенах, на полу и на столе, словно тени на камнях, лежащих на дне ручья. Лайла посадила Инмана во главе стола и повязала клетчатую салфетку вокруг его шеи. Хлебец из костра, завернутый в другую салфетку, лежал в центре стола.

Одна из сестер принесла от очага огромное блюдо, доверху заполненное большими кусками мяса, плавающими в прозрачном жире. Инман не мог сказать, от какого создания было это мясо. Куски казались слишком большими для свинины, но слишком бледными для говядины. Они были так уложены на блюде, что их можно было брать за выпирающую кость. Мясо пронизывали белые нитки сухожилий и связок. Девушка поставила блюдо перед ним, подперев перевернутой поварешкой, чтобы оно стояло прямо. На столе перед ним лежал лишь нож в ржавых пятнах. Он взял его и посмотрел на Лайлу.

— У нас нет вилок для мяса, — сказала она.

Инман ухватил кость левой рукой и резал и резал мясо, но никак не мог сделать хоть какую-то существенную отметину на куске.

Все три девушки собрались вокруг стола, чтобы оценить, как у него получается. От них исходил какой-то животный запах, похожий на тот, что поднимается от сырых зарослей галакса, и запах этот перекрывал даже сильный неприятный запах от странного мяса. Лайла, стоявшая рядом, слегка привалилась к Инману и потерлась мягким животом о его плечо, затем встала на цыпочки, и он почувствовал, как покрытая волосами выемка между ее ног царапнула его кожу сквозь тонкое платье.

— Ты красивый, — сказала она. — Спорим, ты притягиваешь женщин, как собачья шерсть молнию.

Одна из сестер уставилась на Инмана:

— Я хочу, чтобы он меня обнял, да так крепко, чтобы я не замычала.

Лайла прикрикнула на нее:

— Ишь губу раскатала. Он мой. А тебе остается только смотреть и слюни подтирать.

Инман почувствовал страшное утомление. Он все еще пилил кусок мяса тупым ножом, но его руки отяжелели. Горящий фитиль фонаря, казалось, испускал странные лучи в темной комнате. Инман вспомнил кувшин и подумал: «Что за питье там было?»

Лайла оторвала его сальную руку от кости, засунула ее себе под подол и потянула вверх, прижимая к бедру, чтобы он почувствовал, что под юбкой ничего нет.

— Убирайтесь, — скомандовала она сестрам, и они пошли к прихожей. Одна из них, обернувшись у двери, сказала:

— У тебя одно на уме. Ты только на член и молишься.

Лайла отодвинула блюдо с мясом к приподнятому краю стола, свалив его с поварешки и выплеснув серую подливку, которая потекла вниз и закапала со стола на пол. Она уселась на край стола перед Инманом, поставила босые ступни на подлокотники его стула и расставила перед ним ноги. Затем откинула юбку, собрала ее складками на талии и, откинувшись назад на локти, спросила:

— Как тебе это? Нравится?

Ну и что тут такого, подумал Инман, но его мысль не сформировалась в слова, так как он почувствовал страшное утомление, словно был околдован. Его жирная ладонь оставалась на ее бедре, и, кроме того, перед ним маячило это раскрытое отверстие. Оно невольно притягивало взгляд, хотя это была всего лишь дырка в теле.

— Ну, давай, — сказала она и выпростала плечи из верха платья; ее груди вывалились наружу, бледные круги вокруг сосков были большие, как дно кружки размером в пинту. Лайла наклонилась вперед и притянула голову Инмана к груди.

В этот момент дверь распахнулась. В ней стоял Джуниор с дымящим фонарем в одной руке и с десятикалиберным ружьем в другой.

— Какого черта здесь творится? — спросил он.

Инман выпрямился на стуле. Он сидел, уставившись на Джуниора, а тот навел на него ружье и взвел остроконечный курок, который казался длинным, как ухо мула. Отверстие с необработанным краем короткого дула было черным и огромным. Оно способно было изрыгнуть заряд, который мог бы пробить стену. Лайла скатилась со стола и принялась одергивать платье, пока не оказалась прикрытой им снова.

«Жаль было бы умереть в этой чертовой дыре», — подумал Инман.

Возникла длинная пауза. Джуниор стоял и посасывал глазной зуб, над чем-то размышляя, затем сказал:

— Сейчас тебе предстоит узнать, что нет утешения в Галааде.

Инман глядел в отверстие ружья Джуниора и думал: «Вот бы револьвер сюда. Надо было взять». Но он не мог закончить мысль. Он словно окаменел. Его руки лежали перед ним на скатерти, он посмотрел на них и подумал беспомощно: «Они стали похожи на руки моего отца, хотя не так давно они такими не были». Джуниор сказал:

— Меня может устроить только одно — чтобы ты женился на ней. Или женишься, или я тебя убью.

Лайла обрадовалась:

— Вот хорошо.

— Подожди, — сказал Инман.

— Подождать? — переспросил Джуниор. — Слишком поздно ждать.

Он посмотрел туда, где Визи спал в углу на кровати.

— Иди и разбуди его, — приказал он Лайле.

— Подожди, — снова сказал Инман, но он не мог составить предложение дальше этого слова. Его мысли не повиновались ему. Он не мог обратить их в слова и снова подумал: что же было в том кувшине?

Лайла подошла к Визи и потрясла его за плечо. Он проснулся и сел на кровати; лицо у него было помято, голова всклокочена. Он сидел с глупой ухмылкой, как будто пребывал в ином мире. Пока не увидел отверстие в дуле ружья.

— А теперь иди и приведи сюда других, — велел Джуниор. Подойдя к Лайле, он хлестнул ее по лицу. Она приложила руку к опухающему красному пятну и покинула комнату.

— Сейчас кое-кого увидишь, — сказал Джуниор Инману. — Вставай.

Инман встал, но чувствовал, что еле держится на ногах. Джуниор обошел вокруг него, держа под прицелом, затем, ухватив Визи за воротник сюртука, рывком поставил его на ноги и медленно повел через комнату. Визи шел на полусогнутых ногах, как будто крался к кому-то. Подтолкнув священника к Инману и объединив их вместе, Джуниор ткнул Инмана в спину зазубренным дулом ружья.

— Выйди на крыльцо и увидишь, кого я привел. Инман медленно вышел на переднее крыльцо, двигаясь с таким усилием, как будто был под водой. Вверху на дороге он заметил в темноте неясное движение, только очертания и движущуюся массу. Он услышал храп лошадей, чей-то кашель, стук копыт о камни. Кто-то выбил кремнем огонь и зажег фонарь. Затем еще один и еще, пока в ярком желтом свете Инман не смог различить отряд внутреннего охранения. Позади них в темноте двигалась большая толпа людей со связанными руками, понурых, тащившихся еле передвигая ноги.