Приходи в полночь - Сюзанна Форстер

– Ли?

Он дотронулся до нее, но она отмахнулась от его попытки помочь.

– Все в порядке, – решительно произнесла она, обхватывая себя руками и отодвигаясь от него.

Она только теперь начала осознавать, что случилось и насколько это серьезно. Его боль тронула ее, и она по человечески, с сочувствием откликнулась на нее. Но она опасно далеко вышла за рамки своего профессионального долга. Она была опытным специалистом, и это накладывало на нее ответственность за все, что происходило между ними, пусть инициатором выступал он. В ее обязанности входила и охрана благополучия объекта, даже если это означало необходимость отбиваться от его сексуальных притязаний. Ей никогда и ни за что нельзя было позволять Нику даже подумать, что она может ответить на его недвусмысленные намеки. Она пренебрегла своим долгом, и если об этом случае сообщат в Комитет по этике, у нее могут отобрать лицензию.

– Пожалуйста, уходите, – попросила она. – Прямо сейчас, вам понятно? Я хочу, чтобы вы ушли.

– Нет, Ли, только не сейчас. На этот раз я тебя не оставлю… – Ника захлестывали эмоции, но резкий шум прервал его.

– Доктор Раппапорт? – раздался по интеркому голос Нэнси. – На первой линии мистер Рид.

Ли уставилась на мигавший огонек, осознав, что она растрепанна, одежда ее в беспорядке и сама она тяжело дышит. Содрогнувшись, Ли подошла к столу.

– Нэнси, – сказала она, нажав на кнопку, – мистер Монтера уходит. Если через минуту он не появится в приемной, вызови охрану.

– Ли, у тебя все в порядке? – спросила Нэнси.

– Да, Нэнси. Просто прошу тебя сделать, как я сказала.

Палец Ли все еще давил на кнопку, когда она услышала, как открылась и захлопнулась дверь ее кабинета. Он ушел. Ей следовало бы почувствовать облегчение, но единственными ощущениями были легкость во всем теле и жуткое стеснение в груди. Ужас от допущенной профессиональной ошибки сменился болезненным осознанием потери. Боль и страсть Ника Монтеры были вызваны чувством к другой женщине, поняла она, каким то романтическим увлечением из его прошлого. Не доктора Ли Раппапорт он хотел. Она просто напоминала Монтере женщину его мечты. Впрочем, сгодилась бы любая другая блондинка.

Чуть позже, все так же стоя у стола, Ли почувствовала, что ее боль превращается в злость. Она едва дышала, так разъярилась. Он снова проделал с ней это, и она ему позволила. Он, как голодного ребенка, заманил ее на праздник, где подают множество изысканных блюд, а затем захлопнул ловушку. Она с самого начала чувствовала глубинную угрозу, исходившую от него, но все равно раскрылась навстречу ему. Как она могла это допустить? Может, у нее полный упадок сил? Или она даже более сумасшедшая, чем Ник Монтера?

Она подавила дрожь, собрала все оставшиеся силы. Надо немедленно разрешить эту ситуацию, и есть только один способ. Мигающий огонек на телефонном аппарате напомнил ей, что Доусон все еще ждет. Если он был не рад, что его заставили ждать, то, не сомневалась Ли, еще менее приятной ему покажется тема беседы, которую она собиралась завести за ужином.

Как разговаривать с обнаженным человеком, не отводя глаз?

Ли обдумывала это затруднительное положение, сидя на краю кровати Доусона и пытаясь не смотреть, как он вытирается после душа. Она, конечно, уже видела своего жениха обнаженным. Но в последнее время из за ее загруженности работой и его поглощенности перевыборами их отношения стали платоническими.

Она почти забыла, как выглядят интимные части его тела, и теперь ей было немного не по себе. К тому же на уме у нее было совсем другое.

– У тебя точно нет времени, Доусон? – спросила она, пока он вытирал светло русые волосы мягким черным полотенцем. – Даже для чашечки кофе? Я надеялась, мы сможем поговорить.

– Не могу, Ли. Я же сказал тебе, что сегодня вечером я основной докладчик на конференции по сбору средств для благотворительной организации «Юнайтед у эй». Я уже и так опаздываю. – Он отбросил полотенце и взял фен.

Ли отвела взгляд. Необходимо было его внимание, а не урок анатомии. Ей нужно было поговорить о жизненно важных вещах – о беседе с Полой Купер и встревожившем ее столкновении с Монтерой. Правда, обсуждать второй вопрос ей не очень хотелось. И вдаваться в подробности она тоже не собиралась, но Доусону потребуются аргументированные доводы относительно ее решения оставить дело Монтеры.

Вздох Ли отразил всю тяжесть давившего на ее плечи груза. И пока фен гудел, как целый рой злых пчел, она осматривалась в спальне Доусона, недавно отделанной заново. Ванную комнату устроили в большом алькове, где на внушительном пьедестале черного мрамора установили ванну джакузи и душ, отгородив их театрального вида стенками из стеклянных кирпичей.

Ли провела ладонью по шелковистому покрывалу в черно золотую клетку. Доусон недавно всю свою квартиру отделал в стиле неомодерна. Он сам подобрал все ткани и рисунки, и Ли пришлось признать, что получилось отлично. Обстановка была выдержана в черных и кремовых тонах, акцентированных букетами красных маков и картинами в рамах теплого золотого оттенка. Для мужчины он обладал изысканным вкусом, более изощренным и авангардным, чем ее собственный. Ли отдавала предпочтение не требующим большого ухода домашним растениям и террариумам, которые можно было приобрести на дешевых распродажах и в которых обитали дремлющие черепашки.

– Как идет оценка Монтеры? – спросил Доусон, выключив фен и взяв зубную щетку.

– Я тестировала его сегодня, – ответила Ли.

– Отлично! Молю Бога, чтобы он оказался буйнопомешанным. Нам понадобится куча пороха для этого процесса. У прессы выдастся славный денек, если мы проиграем еще одно большое дело, особенно накануне выборов. Меня все еще пинают за дело Менендеса.

– Я как раз собиралась поговорить с тобой о Монтере.

– Подожди, Ли! – Доусон ткнул зубной щеткой в сторону телевизора, который беззвучно мерцал с выключенным звуком. – Это биржевые сводки. Проверь для меня «Эквинокс», пока я чищу зубы. Спасибо, малышка.

– «Эквинокс»? – Цифры и символы ползли по черной полоске в нижней части экрана. Ли прищурилась. – Что нужно проверить?

– Стоимость на момент закрытия биржи.

– А «Эквинокс» могли сократить до «ЭКНС», Доусон? Похоже, что… м м м… двенадцать и пять восьмых. Похоже?

Доусон отскочил от раковины, рот его был полон пенящейся зеленой зубной пасты.

– Двенадцать и пять восьмых? – пробулькал он. – Значит, я только что потерял кучу денег!

– Может, я не так прочитала? – Ли почувствовала себя виноватой.

– Продолжай смотреть, – брызгая пеной, приказал он. – Сводку покажут снова.