Разбитое отражение - Дебора Николас

– Рейчел, я ведь не тупой. Если бы вашу сестру убили, в полиции сразу завели бы дело и очень скоро вышли бы прямо на «Хисторик хоумз». Вам незачем было приезжать сюда самой.

Рейчел застонала.

– Боже, как это мило! Мне вы не верите, людям тоже не верите, зато верите этой проклятой машине правосудия – той самой, что и вас отправила в тюрьму за преступление, которого вы не совершали!

Он в упор посмотрел ей в лицо.

– Вы хотите сказать, что следствие по делу не велось?

Ее глаза горели лихорадочным огнем.

– Нет. Я хочу сказать, что полиция пришла к неверному выводу, несмотря на очевиднейшие результаты криминологической экспертизы и вскрытия. Как только они узнали о недавнем разводе Си Джей и ее ссоре с папой перед самым отъездом из Квантико… Неужели вы не понимаете, что списать все на самоубийство проще простого? – Она горько усмехнулась. – Они обосновали это тем, что, поскольку кокаин в желудке был усвоен, Си Джей приняла его добровольно.

– Мне это кажется вполне нормальным выводом, – заметил Дрейк.

Рейчел гневно взглянула на него.

– Вы не знали Си Джей. Она никогда бы этого не сделала. – Она тяжко вздохнула, и Дрейк подумал, что Рейчел старается убедить себя в том, что говорит, ничуть не меньше, чем его. – Да и где бы она достала столько кокаина? Вы ведь понимаете, достать чистый кокаин не так-то легко…

– Ну, предположим. А при чем тут «Хисторик хоумз»? – спросил он, проклиная себя за то, что дает ей возможность оправдываться. Надо было бы тащить ее прямо в отделение, к Годшо, и пусть он сам с нею разбирается.

Рейчел сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться, но ее щеки все еще горели от гнева.

– Келли проверила телефонные звонки и обнаружила, что Си Джей, прежде чем уехать из Квантико, несколько раз звонила в «Хисторик хоумз» по межгороду. Тогда Келли тоже туда позвонила, попала на Лолу, а Лола сказала, что ни о какой Си Джей никогда не слышала и не видела такую. Но портье в гостинице, где останавливалась Си Джей, точно помнил, что давал ей адрес «Хисторик хоумз» и объяснял дорогу.

– И тогда вы с Келли собрали чемоданы и приехали сюда искать правду? – Дрейк вспомнил, какой невинный был вид у Рейчел, когда она лгала ему о причинах своего приезда в Новый Орлеан, и что-то сжало ему горло. – Вы пытаетесь убедить меня, что решили участвовать в крайне рискованной секретной операции только из-за того, что вашу сестру, может быть, убили?

Рейчел сжала кулаки. Такой разъяренной Дрейк еще никогда ее не видел.

– Я точно знаю, что ее убили. И я пойду на что угодно, лишь бы найти того, кто ее убил!

От этих слов у Дрейка все внутри перевернулось. Значит, она готова использовать, пожертвовать кем угодно – любой ценой раскрыть убийство сестры.

– Почему же вы не пришли с этим к Годшо?

– Один раз мы уже доверились полиции, и ничего хорошего не вышло. Мы не могли больше рисковать.

– Конечно! Зачем советоваться с профессионалами? – хмыкнул Дрейк, сознавая, что каждое его слово дышит горечью. – Намного полезней просочиться в масштабную секретную операцию и рисковать свести к нулю многомесячную работу. Намного полезней врать тем, от кого что-то зависит, и злоупотреблять их доверием.

– Чьим доверием? Годшо? Да ему абсолютно все равно, что мы делаем, лишь бы помогли ему выйти на Пеннелла. А вы и так не доверяли мне с самой нашей первой встречи. А между тем у вас наверняка есть свои собственные причины, чтобы участвовать в этом расследовании, и ни одной из них вы до сих пор мне не открыли. Так почему же, о всемогущий Дрейк Хантер, это хорошо для вас, но нехорошо для меня?

Дрейк нахмурился, сознавая, что в этом она права.

– Я вам не лгал. Я не притворялся невинной овечкой, не искал вашего сочувствия. Черт возьми, я не использовал свое тело, чтобы наверняка заставить вас действовать в соответствии с моими планами!

Он тут же пожалел о своих последних словах, но было поздно. Рейчел замерла и побледнела так, что лицо ее приобрело какой-то пепельный оттенок. Однако голос прозвучал совершенно спокойно:

– Если вы… если бы вы поменьше рассуждали, то вспомнили бы, что инициативу проявили вы, а не я. Разве не вы меня поцеловали? Но для вас это не имеет никакого значения, верно ведь? Вы уже заранее отвели мне роль коварной Далилы-соблазнительницы, жаждущей использовать вас, и даже факты не заставят вас думать обо мне иначе.

И снова он похолодел от ее логически безупречных доводов. Лучше бы она разозлилась, раскричалась, накинулась на него за несправедливое обвинение… Но если бы и накинулась, разве он поверил бы ей? Неужели Рейчел права и он наказывает ее за преступления, к которым она непричастна?

Неужели он принимает ее за Анджелу?

Помимо желания, он вспомнил тот поцелуй, вспомнил, как Рейчел пыталась остановить его, а потом вдруг замерла, прижавшись к нему, как приоткрылись ее губы, подобные нежному цветку…

Но все равно она ему солгала!

– Вы сказали, что пойдете на все, чтобы выяснить правду об убийстве Си Джей. Откуда мне знать, не включает ли ваше «все» попытку трахнуться со мной?

Она отшатнулась, глаза ее опять наполнились слезами. Дрейк понял, что она изо всех сил старается не разрыдаться, и чувство вины, как заряд крупной дроби, прошило его насквозь. Анджела бы точно расплакалась, и припала бы к его груди, и просила бы прощения, одновременно соображая, как потом отыграться за это. Анджела – да. Но не Рейчел.

Внезапно она подняла голову; по бледной, нежной щеке ползла слеза.

– Я не стала бы и пробовать… «трахнуться» с вами. Заняться любовью – может быть, но не «трахнуться». А впрочем, зачем я вам это говорю? В душе вы прекрасно знаете, как было на самом деле.

Дрейку казалось, будто его сердце медленно кромсают ножом. Он хотел верить ее словам. Господи, как же он хотел ей верить!

– С тех пор как я встретил вас, я вообще ни черта не знаю и не понимаю. Ни черта.

Рейчел неожиданно подняла руки, взяла его лицо в свои ладони и очень серьезно посмотрела ему прямо в глаза.

– Так знайте, Дрейк Хантер: я не лгала, когда говорила, что хочу вас.

И такое откровенное томление было написано на ее лице, что Дрейк сначала замер, потрясенный, а потом его обожгла короткая, как молния, вспышка желания. Эта вспышка пробила брешь в стене его недоверия, воспламенила и без того уязвленную душу. Будь она проклята, зачем она так с ним поступает?! Но, черт возьми, за все, что она с ним сделала, за всю ее ложь он заслужил воздаяния. Надо хотя бы трахнуть ее по-быстрому – уж это-то он заслужил.

И, не слушая внутреннего голоса, твердившего ему, что просто трахнуть Рейчел не удастся, он грубо притянул ее к себе.